Откуда это? Почему из нее так упорно рвалось неуместное раздражение? Ведь разум все понимал: ей не сделали ничего плохого и ей вообще никто ничего не должен.
— Входи.
Она отпустила дверь, шагнула спиной вперед. Обняла себя руками.
Потом подумала и подхватила со спинки дивана брошенную прошлым вечером туда шаль — ее знобило. Монтегрейн же, напротив, войдя и прикрыв за собой дверь, расстегнул сюртук. И Мэл еще способным логично мыслить краем сознания только сейчас поняла, что он не успел даже переодеться.
— Присядем?
Она пожала плечами. Конечно же, следовало присесть, ведь, несмотря на эффективность лечения, долго стоять ему все еще было трудно.
Он прошел к дивану первым, сел, прислонил уже не настолько нужную, как прежде, трость к подлокотнику. Мэл шагнула к креслу, которое от дивана отделял круглый стеклянный столик — точная копия того, что стоял в гостиной хозяина дома.
— Сядь сюда, пожалуйста.
Она вскинула на него глаза. «С какой это стати?» — попыталась как можно явственнее вложить эту мысль в свой взгляд. Однако Рэймер продолжал прямо смотреть в ответ, упрямо игнорируя ее немой посыл.
Пришлось произнести свой вопрос вслух:
— Зачем?
— Просто сядь сюда, пожалуйста, — последовал все такой же спокойный ответ.
Амелия поджала губы. Упрямиться? Может, ещё начать бегать от него по всей комнате? Тогда уж по потолку. Глупо.
Пожав плечами, накрытыми шалью, она подошла и села на самый краешек дивана, оставив между ними значительное расстояние. Он не придвинулся — хорошо. Только продолжал смотреть на нее и не думая отворачиваться.
— У меня ничего нет с Элизой Форнье.
Амелия позволила себе полный иронии ответный взгляд.
Однако собеседника это ни капли не смутило.
— Было. И было довольно долго…
Что, учитывая поведение гостьи, было ясно без лишних слов.
Амелия первая прервала контакт взглядов, уперлась своим в сложенные на коленях и, слава богам, больше не дрожащие руки.
— Зачем ты мне это сейчас говоришь? — спросила глухо. — Ты не должен передо мной отчитываться.
— Я не отчитываюсь, я считаю своим долгом объясниться.
Мэл грустно улыбнулась. Еще одно «зачем» проглотила. Хочет объясниться — это его право.
— Может, для тебя это прозвучит слишком цинично, но меня устраивала Элиза, а я ее. Мы хорошо проводили время, плюс она следила за мной исподтишка и никогда не переступала грани дозволенного: не выворачивала карманы, не исследовала ящики стола, ограничивалась лишь собственными наблюдениями…"
"— Следила? — Амелия удивленно вскинула голову.
— А как ты думаешь? — Монтегрейн поморщился. — Ты тоже зашла ко мне не на чай. За мной следят. Всегда и везде. Поэтому в доме всего пятеро слуг. Поэтому серьезные разговоры ведутся лишь за закрытыми дверьми. Это моя жизнь, и по-другому уже не будет.