Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
Глава СБ скорчил гримасу и вновь устремил взгляд на Рэймера.
— Чертовски жаль, — пробормотал задумчиво.
— Вам? — С губ Мэл сорвался грустный смешок. — Не лгите, вам его не жаль.
Гидеон посмотрел на нее с иронией.
— Дражайшая Амелия, мне никого не жаль. — Снова взгляд на Рэймера. — Почему я должен его жалеть? Но, признаюсь, Монтегрейн очень бы мне пригодился. — Естественно, она не была удивлена — лишь выгода. — Коронация на носу. Наследнику четырнадцать. Мне нужен регент, который будет управлять королевством до его совершеннолетия.
— Сами бы и стали, — буркнула Мэл.
Гидеон неприятно хохотнул.
— Очень смешно. Во-первых, даже если бы я настолько сошел с ума, чтобы рассматривать такой вариант, я не благородных кровей, и Совет бы лучше удавился, чем подпустил меня к трону.
Амелия безразлично пожала плечами. Как раз в этом она не видела особой проблемы.
— Подсуньте Джерри правильные бумаги, он подмахнет их по одному вашему слову, и вы станете лордом каких угодно земель по вашему выбору.
Собеседник закатил глаза к потолку.
— Джерри может что-то там подмахнуть, как вы выразились, только после коронации. А регент нужен мне уже на церемонии.
— А во-вторых? — устало уточнила Амелия. — Вы сказали: «Во-первых».
Гидеон раздраженно дернул плечом.
— А во-вторых, публичное место не по мне. Мне нравится моя работа. И, черт вас всех раздери, мне нужен Монтегрейн!
Похоже, вариант, что Рэймер мог элементарно отказаться от такой должности, Глава СБ даже не рассматривал.
Потому что Монтегрейн бы не отказался, вот почему. Он не бросил бы Джерри в королевском дворце на растерзание этим волкам. Хотел бы, не хотел, а взял бы удар на себя. Как всегда это делал по отношению к своим близким.
— Леди Монтегрейн, Амелия. — Отвлекшись на свои мысли, Мэл была вынуждена вновь вскинуть глаза на собеседника. — Уважьте меня, ответьте на один вопрос.
И так уставился — как то ли ворон, то ли коршун, готовящийся кромсать мертвую плоть.
