Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
Бурая кровь, застиранные простыни, потекшие свечи — вспышки-воспоминания, вызывающие одно желание: напиться.
За спиной скрипнула дверь.
Конрад вышел на крыльцо, но так и остался стоять на месте; молчал.
— Все? — глухо спросил Рэймер.
— Все.
Принц постоял еще немного у самой двери, а потом спустился до ступени, на которой сидел Монтегрейн, и устроился рядом. Вытянул ногу.
Рэймер покосился в его сторону. На нем не было плаща — должно быть, как и он, принц сейчас не чувствовал холода.
— Что будем делать? — спросил Монтегрейн, намеренно произнеся «будем», а не «будешь».
— Не знаю, — после затянувшегося молчания ответил Конрад.
И снова замолчал, сгорбился.
Рэймер посмотрел в ночное небо. Через пару часов рассветет. И если принца не окажется во дворце утром…
— Жди здесь, — велел он и поднялся на ноги.
* * *
Когда Монтегрейн вышел из избушки, Конрад так и сидел на ее крыльце. Поникший и потерянный.
Непривычная ноша оттягивала руки.
Увидев сверток в руках друга, Конрад вскочил на ноги. Часто заморгал, не понимая.
— Прибирается. — Монтегрейн мотнул головой в сторону закрывшейся за ним двери. — И проветривает. Я договорился, она займется похоронами и пару дней подержит ребенка у себя.
Принц инстинктивно вытянул руки, а затем опасливо убрал их себе за спину, потупился.
— Еще уроню…
Рэймер не стал настаивать. Спустился на пару ступеней и сел, разместив сверток с ценным грузом на коленях и аккуратно его придерживая. Малыш почмокал губами и снова умиротворенно засопел.
Конрад продолжил топтаться за его плечом.
— История знает много случаев, когда бастардов воспитывали при дворе, — осторожно сказал Монтегрейн, когда молчание затянулось.
Ступенька под сапогами принца протяжно скрипнула, когда тот нервно переступил с ноги на ногу.
— Ни за что!
Рэймер непонимающе поднял голову.
— Почему? Думаешь, твой отец причинит вред своему?.. — Он прервался, сообразив, что до сих пор не знает, мальчика или девочку держит на своих руках — все произошло слишком стремительно.
— Уверен, — в ночной тишине было явственно слышно, как Конрад скрипнул зубами.
