Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
— И как это понимать? — недовольно поинтересовался Монтегрейн, когда Кристис наконец пришел и прикрыл за собой дверь. — Ты у нас теперь дворецкий? Еще бы ливрею рода нацепил.
Дрейден невинно опустил взгляд, словно сам только сейчас увидел свой костюм.
— А что? Мне очень даже идет. Не я же виноват, что у тебя нет дворецкого. Пришлось импровизировать.
Рэймер закатил глаза к потолку, а гость с самым независимым видом пересек кабинет и остановился возле шкафа с прозрачными дверцами.
— Тебе налить?
Вот что с ним будешь делать?
— И покрепче, — вздохнул Монтегрейн.
— А что это за жена, объяснишь? — ехидно передразнил тот. Поставил наполовину заполненные янтарной жидкостью стаканы на стол и по-хозяйски устроился в кресле для посетителей, водрузил лодыжку одной ноги на колено другой.
— Угадай с трех раз, — огрызнулся Рэймер, отпив из своей порции. Поморщился. Пожалуй, стоило попросить принести чай. С такими новыми жильцами в собственном доме трезвая голова потребуется как никогда.
— Гидеон, — понимающе вздохнул Дрейден, наконец перестав паясничать.
— Кто же еще… Гадость. — Монтегрейн покачал стакан в руке и отставил от себя подальше. Старый поставщик был значительно лучше, придется снова менять.
— Гадость — это ситуация, в которую ты вляпался, — философски изрек друг, с довольным видом потягивая спиртное. Поставщика-то выбирал он, теперь негоже признавать ошибку. — А это прекрасный напиток.
— Я тебя уволю, — пригрозил Рэймер.
— А я тебя сдам, — не остался в долгу Дрейден.
И то и другое было на грани фантастики. А вот доля истины в словах Криста имелась: гадость — это еще мягко сказано. Надсмотрщик прямо под боком — только этого не хватало. И ведь не избавишься.
— Расскажешь? — Черные глаза пристально уставились на него из-за ободка стакана.
Монтегрейн поморщился, откинулся на спинку кресла, покачал головой.
— Нечего рассказывать. Все как обычно. Как только Гидеон прознал, что я в столице, тут же вызвал к себе.
Дрейден в приливе чувств осушил содержимое своего стакана залпом и грохнул пустой тарой по столу.
