Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
В конце концов, раз он написал первым вчера, ничего страшного не случится, если сегодня первой напишу я.
Через пятнадцать минут Марк сигналит, что готов ехать и я, забросив сумку на заднее сиденье, забираюсь в машину. Миллер выезжает на трассу и, когда машина набирает скорость, тянется за сигаретой. Чтобы не дымить в салон, выставляет руку в окно и уверенно рулит одной.
Я украдкой рассматриваю его руки с выразительным рельефом вен, длинные крепкие пальцы. Это просто эстетическое удовольствие, ничего больше.
Бармаглот скашивает взгляд в мою сторону, усмехается уголком рта."
"— Марк Игоревич, а вы знаете, что по статистике сорок семь процентов всех автомобильных аварий произошли из-за того, что водители пренебрегали правилами безопасности? Разговаривали по телефону, курили и все такое?
— Ага, а еще отвлекались, чтобы дать по заднице болтливым пассажирам.
— Тешили свое эго, думая, что хоть так им что-то обломится, — не даю себя «укусить».
Мы притормаживаем перед железнодорожным разъездом — и Миллер всем корпусом поворачивается в мою сторону.
Ерзаю на сиденье, пытаясь держать лицо до победного конца.
— Зай, — Бармаглот делает последнюю затяжку, щелчком выбрасывает сигарету, — осторожнее на поворотах. Тебя чуток заносит. Мальчикам своим безусым будешь рассказывать, что и где им обломится, а я у баб ничего не выпрашиваю.
Вот она — лучшая иллюстрация нашего общения.
Всегда он говорит какую-то свою мужицкую хрень и играет мускулами. Никакого изящества.
Тяжеловоз — это вам не ахалтекинский скакун.
[1] Тактико-технические характеристики
Глава пятая: Бармаглот
Каждый раз, когда она начинает зарываться и делать вид, будто трах с ней — единственная цель моей жизни, приходится ее притормаживать.
Грубо, потому что иначе до Зайца не дойдет, и она будет думать, что у нас просто новый виток обмена ироничными шутками.
Молодая она еще.
Папина дочка. Максималистка. С претензией на принца.
Вовка хорошо воспитал дочь, вложил правильные мысли и взгляды на жизнь, но Заяц все равно — цветок в колбе родительской любви.
Косячит постоянно.
Справедливости ради — как и все ее ровесницы. И, надо отдать ей должное, по крайней мере, не творит совсем уж откровенную дичь.
Остаток дороги мы едем молча.
