И даже не подумала, что называть меня Заей — тоже не совсем «по уму».
«Мне не нужна твоя машина, и пальцем к ней не притронусь!» — пишу с целой кучей гневных смайликов.
«Может, ты просто покричишь на меня? Я буду слушать и молчать».
На телефоне всплывает входящее сообщение, и пока мое сердце чуть не разрывается от радости, я пытаюсь нащупать взглядом имя абонента.
Это какой-то спам.
Я обессиленно сползаю с кровати, сверчиваюсь улиткой и громко реву.
Мама заходит в комнату, приобнимает меня за плечи и кое-как уводит на кухню.
Заворачивает мои плечи в плед, говорит, что все будет хорошо и, как маленькую, кормит с ложечки теплым куриным бульоном с гренками.
— Мне теперь всегда будет так больно, мам?
— Нет, солнышко. — Она дает мне еще ложку бульона, но я отворачиваюсь и тихонько переползаю к ней, чтобы положить голову на колени. Мама гладит меня по волосам, и внутри меня созревает новая порция тихих горьких слез. — Не сразу, но станет легче.
— Можно я усну, а ты разбудишь меня, когда уже будет легче?
Она вздыхает и плотнее накрывает пледом мои дрожащие плечи.
Глава восемьдесят восьмая: Сумасшедшая
Я провожу в добровольном затворничестве несколько недель.
Ни с кем не разговариваю. Никому не пишу.
Пытаюсь читать, но это все равно что ковырять свежую рану — какую бы проклятую книжку я не взяла, даже триллер про маньяка, там все равно есть любовь. И хэппи-энд в конце. Счастливый конец есть даже в книгах, где в конце все умирают, но только не в истории моей жизни.
И мне даже некого в этом винить, потому что во всем случившемся виновата только я.
Когда, наконец, беру себя в руки, одеваюсь и вожусь в коридоре, пытаясь найти свои любимые кеды, на глаза попадается записка на тумбе, «прижатая» ключом-брелоком от машины.
От машины.
В записке каллиграфическим маминым почерком написано, что ключи привез какой-то мужчина, сказал, что машину оставил на охраняемой стоянке.
Мама так хорошо завуалировала этим «кем-то» водителя Бармаглота.
Я перекладываю ключи из ладони в ладонь и делаю громадное усилие, чтобы не расклеиться снова.
Сейчас кажется, что это было в прошлой жизни.
Если я буду ездить на этой машине — это будет нормально?
Не помню в каком фильме, но герой сказал что-то вроде, что ему хочется есть ту же еду, которую ела героиня, потому что тогда кажется, будто они ели это вместе, как парочка.