Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
Я херов тиран и деспот, и у меня в договоре о найме есть куча не толерантных пунктов, потому что все мои сотрудники должны, как и я, выкладываться на двести процентов и рвать задницы в офисе и в командировках, а не уходить в декрет, валяться с сопливыми носами или появляться на работе пять дней в месяц, все остальное время сидя дома с ребенком.
Поэтому выписываю всем по первое, второе и третье число.
Через пару недель те, кто хочет работать и показывает результат, получат «пряник» в виде хорошей премии, а с некоторыми я уже сейчас готов распрощаться.
Пока она записывает и делает пометки с моих слов, достаю телефон и мысленно усмехаюсь, когда вижу сообщение от абонента «Зая». Она — единственная женщина в моей телефонной книге, подписанная ласково. Все остальные просто по фамилии, без имен. Мила подписана по классике — жена.
— Марк Игоревич, я хотела уточнить, что делать с Лазаревой? В прошлом месяце прошла обучение за счет компании, подписан договор, по которому должна отработать не менее шести месяцев или, в случае увольнения…
— Я помню договор, Татьяна Сергеевна.
Открываю сообщение от Зайца.
Наверняка сейчас попросит прислать за ней водителя. Любит она ходить по дешевым стокам и покупать всякие копеечные тряпки.
Бросаю взгляд на отметку времени в верхнем углу экрана телефона.
В принципе, на сегодня уже все, так что поеду-ка я за Зайцем сам. Припомню засранке, каким пиздец злым я бываю, когда женщина пренебрегает моим вниманием и моими подарками. А тем более с такими фокусами.
Виделись в воскресенье только, а из головы вообще не выходит ни днем, ни ночью.
Раньше меня так сильно на бабах не клинило, даже на ней. Пора-пора укладывать Зайца горизонтально и выколачивать дурь.
Читаю сообщение.
— Марк Игоревич, и еще по поводу Ольховского хотела уточнить…
— Татьяна Сергеевна, — злым взглядом в ее сторону, — я все сказал. Работайте. Свободны.
Она моментально сгребает со стола блокнот и выходит.
Перечитываю сообщение еще раз.
