Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок.
— Я всегда-всегда тебя любила. Еще когда впервые увидела. Помнишь? Ты пришел на мой День рождения: в костюме, модных туфлях, с букетом цветов и подарком в бархатной коробочке?
Кивает.
Перестает улыбаться.
И, словно перехватив эстафетную палочку, пьет.
— Ты был такой… Ну как солнце, только мужик. Я смотрела на тебя во все глаза и не могла поверить, что такие, как ты, вообще существуют за пределами голливудских блокбастеров и инстаграма. Я еще тогда в тебя влюбилась.
Может быть, кто-то бы покрутил пальцем у виска.
Как можно любить человека и не знать, что любишь?
Можно.
Если вслед за ним приходит его разодетая красивая жена. И жмется к нему, крепко держа под локоть двумя руками, помечая свою законную территорию шлейфом винтажного парфюма.
Можно, если ты — хорошая карамельная девочка, надежда семьи и все смотрят на тебя как на человека, который скорее умрет, чем свяжется с женатым мужиком. Как можно вообще, ты же лапочка-умница, у тебя вообще мозги инопланетянки, на генном уровне записано, что женатые папины друзья — табу.
И Сумасшедшая Алиса не побежала за Белым кроликом.
Она решила, что не будет огорчением ни для мамы с папой, ни для красивой жены Бармаглота, и как полюбила — так и разлюбит.
Потому что карамельной девочке с крепкой моралью ничего не стоит покомандовать собственному сердцу, кого ему можно любить, а кого — нельзя.
Вот так у Сумасшедшей Алисы и появился список.
Топ.
С идиотскими требованиями.
За которыми торчали уши… нет, не Белого кролика.
А злой оскал Бармаглота.
Мужчина постарше — обязательно. Младше тридцати — даже не вариант.
Спортивный, с крутыми плечами.
С татуировками.
С щетиной — и не обсуждается.
Устроенный и самодостаточный.
Алиса не побежала в Волшебную страну. Алиса повернула на перекрестке с указателем «Самообман» и пробыла там долгих семь лет, пытаясь найти хотя бы кого-то отдаленно похожего. Но свободного. Только ее.
— Андрей был просто очень плохой подделкой тебя, — грустно улыбаюсь, смахивая слезы с глаз. Нет, не потому что стыжусь — просто глаза очень щиплет. — Он даже был таким же любителем иметь все, что движется. Я, Бармаглотище, даже все твои пороки скопировала, представляешь? Пора патентовать свое подсознание как уникальный копировальный аппарат будущего.
Миллер снова пьет, и когда его стакан пустеет, бармен тут же меняет его на полный.
— Я так боялась признаться себе, что могу влюбиться в женатого, в слишком взрослого, в проклятого бабника, что «придумала» любовь к Андрею.
