Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
Точнее, вообще в одних трусах, и стоит пошевелить задницей…
— Бармаглот Игоревич, не хочу вас смущать, но ваши «мысли и намерения» вот-вот продырявят мне копчик.
Он очень старается не смеяться.
Потому что еще секунду назад момент был очень интимный.
Но все-таки, не выдержав, заливисто хохочет.
Громко, от души, и я подскакиваю на нем, словно ковбой на строптивом быке.
Я бы тоже посмеялась от души, но не могу, потому что пока Бармаглот наслаждается моей шуткой, я наслаждаюсь видом этого мужика.
Есть только одна логичная причина, почему раньше я не пускала на него слюни так откровенно.
Я просто очень сильно боялась.
Глава сто двадцать первая: Сумасшедшая
— Спасибо, что договорился с врачом, — все-таки говорю я. Мне не хочется уходить в тяжелую тему, но кое-что мы должны сказать друг другу вслух. — Ты всегда был единственным мужчиной в моей жизни, который заботился обо мне просто так. Извини, что я была такой сукой.
Миллер перестает смеяться, смотрит мне в глаза и уже знакомым мне жестом поглаживает пальцем нижнюю губу, из-за чего все мои чувствительные рецепторы превращаются в маленькие несгораемые искры, и кожа приятно горит от предвкушения более смелых и откровенных ласк.
— Хорошо, Зай, пять минут болезненных разговоров ты себе все-таки выторговала. И раз уж я сам заговорил о «нас»… Я старше, Алиса.
— Я в курсе, — улыбаюсь в ответ.
— Я старше тебя на шестнадцать лет, и в этом году мне исполнится сорок два, а тебе — двадцать шесть.
— Бармаглот Игоревич, — я скрещиваю пальцы, давая обещание, — обещаю, что как только вам исполнится пятьдесят, я отнесусь с пониманием к вашим сединам, поумерю свой сексуальный аппетит и не буду приставать к вам с сексом чаще двух раз в день.
— Благодарю за ваше участие и бережное отношение к Миллеру-младшему, Алиса Владимировна.
— Надеюсь, так о своем члене ты говоришь в последний раз, — делаю вид, что икаю.
— Я подумаю, готов ли пойти на такие жертвы ради нашего общего будущего, — делает вид, что для него это будет невосполнимая утрата.
Киваю.
Наверное, это будет самая тяжелая часть нашего «о личном».
Тяжелая для него, потому что я давным-давно все для себя решила.
— Я готова к этому, Бармаглот, — говорю уверенно и спокойно.
