Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
— Будем отрывать старых покойников, Зай? — спрашивает вполне серьезно. — Хочешь?
Энергично отрицательно мотаю головой, и тут же вздыхаю:
— Ты себе даже не представляешь, насколько не хочу, но рано или поздно…
— Зай, давай ты не будешь танцевать джигу на моих яйцах и отбирать у меня мои мужицкие обязанности, ок?
— О, узнаю Миллера! — делано изображаю обморок.
— Я реально не хочу вспоминать о прошлом, Зай. — Он все-таки остается спокойным и даже немного суховатым. — Мне все это дерьмо снова наружу поднимать, поверь, на хуй не нужно.
— Нашей… жизни? — боясь заглядывать так далеко, переспрашиваю я.
Бармаглот демонстративно вздыхает, как будто я переспросила какую-то глупость, но я все равно жду, когда сам все объяснит.
Это «нашей жизни» не дает мне покоя всего минуту, но от нетерпения уже хочется разбить что-то, что подвернется под руку. Почему мужчины любят говорить важные вещи вот так, между делом, как будто это какая-то ерунда? «Дорогая, я тут поменял резину на зимнюю, а еще купил нам дом, и еще залил свежее масло».
— Зай, ты вообще услышала, что я сказал? — Бармаглот усаживает меня поудобнее, нарочно обвивая руку вокруг моей талии так, чтобы не могла пошевелиться.
— Бармаглот Игоревич, помня наш прошлый горький опыт и вашу «прекрасную привычку» говорить важное между делом, я сейчас включу неадекватную женщину и не дам увести себя от интересного.
— Ууу, Заяц вышла на тропу войны, — не может не поддеть он."
"Не сильно, но все-таки бью его кулаком в плечо.
Точнее, пытаюсь, потому что Миилер легко перехватывает мою руку, заводит ее мне за спину, практически полностью обездвиживая.
Пытаюсь выкрутиться, но, кажется, даже Гарри Гудини было проще разорвать стальные цепи, чем мне сейчас освободиться. Тем более, когда Бармаглотище в ответ на каждую попытку только сильнее тянет меня на себя.
— А серьезным вы хоть иногда бываете? — пытаясь храбриться, интересуюсь я.
Мозги начинают предательски отказывать, когда он так вкусно пахнет и сидит тут практически голый.
