Воздух здесь был прохладнее, чем в городе, и ветер постоянно лупил в спину. Небо, скорее серое, чем голубое, было затянуто дымкой. Я старалась выбирать камни повыше над водой, чтобы волны до меня не могли добраться. Это было довольно непросто, ноги у меня то и дело соскальзывали, и я сосредоточилась на том, чтобы не свалиться, отвлекшись на время от мыслей о ссоре с мамой.
Ботинок снова соскользнул с камня, и я скатилась вниз, неловко приземлившись на бок. Ругаясь себе под нос, я постаралась подняться и тут увидела, как за спиной у меня выросла чья-то огромная тень. Испугавшись, я резко обернулась.
Передо мной стоял тот самый водитель красной спортивной машины. Ростом он был выше среднего и на вид казался старше меня на год-два. Волосы коротко подстрижены, брови песочно-коричневого цвета, светлая щетина на подбородке. Судя по тому, как сидела на нем толстовка, спортзал он посещал регулярно.
– Ну наконец-то выползла из своей норы, – сказал он и оглянулся. – Который день пытаюсь застать тебя одну.
Я балансировала на камне, пытаясь встать на ноги, и копалась в памяти, силясь вспомнить его лицо, но безрезультатно.
– Прошу прощения, мы знакомы?
– Как ты думаешь, за тобой следили? – он продолжал скользить взглядом по берегу. – Я, конечно, старался отслеживать все машины, но мало ли, вдруг я кого-то упустил из виду. Честно говоря, мне бы помогло, если бы ты сделала пару кругов, прежде чем парковаться.
– Хм… я действительно не имею понятия, кто ты такой.
– Странно слышать такое человеку, купившему тебе машину, на которой ты сюда приехала.
До меня не сразу дошел смысл его слов.
– Погоди-ка… ты – Скотт Парнелл?
Я не видела его много лет, но черты лица у него оставались все те же. Та же ямочка на щеке. Те же карие глаза. Из новых приобретений был шрам на шее, легкая щетина на подбородке и впечатляющее сочетание полных, чувственных губ со скульптурными чертами лица.
– Я слышал о твоей амнезии. Так, значит, слухи не врут? Похоже, дела действительно плохи.
Ой, ой, зачем же так пессимистично.
Я скрестила руки на груди и холодно заявила:
– Раз уж мы затронули эту тему, возможно, сейчас самый подходящий момент объяснить мне, почему ты поставил «фольксваген «у моего дома в ту ночь, когда я пропала. Если ты в курсе моей амнезии, то, конечно уж, ты в курсе, что меня похитили.
– Эта машина была извинением за то, что я вел себя как подонок.
Он все еще оглядывался по сторонам. Кого он так боится?
– Давай-ка поговорим о событиях той ночи, – не отступала я. Конечно, это место, где мы были совершенно одни, с глазу на глаз, было далеко не самым подходящим для подобного разговора, но моя решимость получить ответы здесь и сейчас восторжествовала над здравым смыслом. – Кажется, в нас обоих в тот вечер стрелял Риксон.