Я вдруг поняла, что слишком разболталась. Нет доказательств, что записка вообще существовала. Более того, все указывало на то, что это не так. Но если записка была плодом моего воспаленного воображения, то почему же эта фантазия не растворялась? Почему я не смогла принять то, что придумала ее сама, что сочинила все это или что это вообще глюк?
Скотт смотрел на мое лицо и все больше хмурился.
Я подняла руки, сдаваясь:
– В записке было написано еще что-нибудь?
– Я же сказала: забей. У тебя есть салфетка?
Я чувствовала, что глаза у меня наполняются слезами, а шмыганье носом уже не помогало. И как будто этого было недостаточно – две слезинки выкатились из глаз и потекли по моим щекам.
Скотт взял меня за плечи и мягко проговорил:
– Эй, эй, ты чего! Все будет хорошо. Не надо плакать, ладно? Я на твоей стороне. Я помогу тебе разобраться во всей этой путанице.
Он притянул меня к себе и стал поглаживать по спине, сначала неловко, но потом более уверенно и утешающе. Я не сопротивлялась – меня это успокаивало.
– В ту ночь, когда ты пропала, я сбежал. Здесь для меня было небезопасно. Но я увидел в новостях, что ты нашлась и не можешь ничего вспомнить, поэтому мне пришлось выйти из своего укрытия. Нужно было тебя найти. Я так многим тебе обязан.
Я знала, что лучше было бы отстраниться от него. То, что мне хотелось верить Скотту, еще не значило, что я действительно могла ему полностью доверять. И терять бдительность. Но я так устала биться головой в стену, что позволила себе расслабиться. Я и не помнила, когда последний раз мне было так хорошо и спокойно в чьих-то объятиях. А сейчас, в его руках, я почти поверила в то, что я не одна. Скотт пообещал, что мы пройдем через все вместе, и в это я тоже очень хотела верить.
Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я спросила:
– А почему тебе здесь быть небезопасно?
– Именно так. Ничего.
Это единственное слово как будто переносило меня ко входу в секретный лабиринт, скрытый в тумане и тянущийся до самого горизонта.
– Да, непруха. – Несмотря на нестандартную формулировку, я поняла, что он имеет в виду: ему искренне жаль. – Черная Рука – это прозвище очень сильного нефилима. Он собирает тайную армию, и я был одним из его солдат, ну как бы, просто другого слова не подберу. А теперь я дезертир. И если он меня найдет, мне крышка.
– Давай-ка чуть назад. Нефилим – это кто?
Губы Скотта искривились в усмешке.
– О, готовься, Грей. Сейчас у тебя крыша поедет точно. Нефилимы бессмертны. – И видя недоверие на моем лице, он улыбнулся шире: – Я не могу умереть. Никто из нас не может…
– Так. Где подвох? – спросила я.
Скотт показал на волны, бьющиеся о скалы далеко внизу:
– Если я прыгну на эти скалы, останусь жив.
Ну… ладно. Может быть, он настолько глуп, что действительно пробовал туда прыгать и выжил.