Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
Раздел Chitat.online для книги «Забытые смертью» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Что-то коротко свистнуло, сверкнув молнией перед глазами. Боль свалила с ног, лишила сознания. Когда очнулся, уже был в плену.
Егор много раз жалел, что выжил. Его вскоре увезли в Германию, где вместе с другими военнопленными, еще державшимися на ногах, выставили на продажу. В работники…"
"Рядом с Егором с ценовой биркой на шее продавался командир взвода. Он уже не ругал Торшина, он проклинал войну.
Егор криво усмехнулся. Его оценили вдвое дороже командира.
Проверив мускулы, ощупав мышцы, заглянув в рот, купила Торшина пожилая фермерша. И, указав на легкую двуколку, приказала ехать быстрее.
— Дуракам везет, — услышал вслед брошенное командиром.
Егор работал на пригородной ферме сутками. Без выходных, без отдыха. Ухаживал за свиньями. Их было больше тысячи.
Фермерша, приметив добросовестность, не докучала. Лишь однажды, в самом начале, показала на видневшуюся вдали, обнесенную колючей проволокой местность, длинные казармы из красного кирпича, высокие дымящиеся трубы. И сказала, что там умирают пленные. Если Егор будет плохо работать, она вернет его обратно.
Торшин старался не из-за страха. Иначе работать не умел. Здесь, он это понял, ему не суждено умереть от голода.
Егора очень интересовало, как идут дела на фронте. Но до него не доходили даже слухи.
«Как-то там Феня с детьми мается? Живы ли? Освободили деревню иль все под немцами живут?» — вздыхал Егор в неведении. Но и спросить ему было некого. Лишь немец-конюх, не знавший ни одного русского слова, бывал здесь. Привозил корм свиньям. Пел свои песни и редко обращал внимание на Егора.
Да и Торшину не до него было. Жил день ото дня, терял счет времени, дичал от одиночества. По-русски он разговаривал со свиньями, когда совсем невмоготу от тоски становилось, материл их солоно, забористо. Зная, что все равно никто ничего не поймет, не пожалуется фермерше.
Но однажды она привезла в свинарник двоих мужиков, которые должны были заколоть свиней. Отобрать самых крупных и жирных велела хозяйка. И приезжие при ней пометили намеченных под забой хрюшек.
Фермерша не захотела видеть, как мужики будут расправляться в загоне со свиньями, и уехала.
Приехавшие сели перекурить перед резней. Глядя на Егора, тихо переговаривались. Торшин не выдержал, подошел.
— Может, русские? — спросил неуверенно.
Мужики заулыбались:
— А мы тут как раз о тебе говорим. Кто ты? Русский или ихний?
Разговорились. И мужики рассказали Егору, что война откатилась на запад. Что бои теперь ведутся за пределами страны. Что в России уже нет оккупированных сел. И люди в эту весну уже посеют первый мирный хлеб.
— А мы-то как же? О нас хоть вспомнят? Затребуют? Воротят домой? — спросил Егор, дрожа.
— Конечно! Не имеют прав держать нас.
