В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
Поверь, первое — труднее…
Едва придя на участок, Федор закрепил Володьку за Прошкой и шепнул — не перегружать, не изматывать новичка. Пусть привыкает постепенно. «Не сломай его. Чтоб не сбежал», — попросил Никитин. И Прохор, понятливо кивнув кикиморьей башкой, согласился с доводами бригадира без возражений.
Володька Прохоренко был художником-дизайнером. И никогда до нынешнего дня в такой глуши не бывал. Прошке стоило лишь глянуть на новичка, чтобы определить его суть. И, сморщив рожу в старушечью фигу, он напустил на себя важный вид и приказал Прохоренко визгливым голосом:
— Чего яйцы сушишь? Этим после работы займешься! Теперь шуруй шустрее.
Едва новичок шагнул на нее, за спиной, гудя и скрипя на все голоса, повалилась спиленная ель, обдав Володьку запахом хвои, брызгами игл.
Новичок невольно попятился.
— Стой! Мать твою блохи ели! Куда тебя волокет, ступа безмозглая! — вцепился в него Прошка. И в это время в полушаге от мужиков свалилась береза, чудом никого не задев.
— Хватай топор! Пошли вкалывать. Видишь, вот эти ветки срубить надо, — показывал Прохор, как готовят хлысты из поваленных деревьев.
Топор в его руках игрушкой вертелся, дятлом стучал без устали. А Володька достал карандаш, бумагу, в сторонку отошел. Сел на пенек. Изредка поглядывая па Прошку, работал карандашом.
Прохор не враз приметил это. Когда обрубил ветви на березе, оглянулся. Увидел новичка на пеньке с карандашом и взорвался:
— Ты что это, транда, соленые уши, в карманный бильярд играешь? Очумел? Иль тебе по колгану сыграли ненароком? Чего разляпился? Давай, вкалывай! — Он подтолкнул топор к ногам.
— Сейчас! Одну минутку! Встаньте еще раз к березе! — попросил Володька Прохора. Тот глаза вылупил. Покрутил пальцем у виска и спросил:
— Ты, часом, не с дурдома к нам сорвался? А ну, отваливай пахать! — кинулся к Володьке с кулаками.
Тот удивленно глянул на взъерошенного мужичонку, взял топор, пошел к ели.
Приглядевшись к Прошке, попробовал повторить. Но топор с визгом отлетел в сторону. Володька поднял его, окорячил дерево. Взмахнул топором. Попал по сапогу. Хорошо, что скользом.
Прохор терял терпение. Он показывал целый час, как нужно становиться над стволом, как брать топор, срубать сучья, ветви, лапы. У новичка ничего не получалось. Не мог постичь немудрящую науку.
