В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
А когда сыновья ушли, привел Федора в кабинет. Разговор начал издалека. О лечении, которое нужно продолжить, о массаже и зарядке.
— Я сделал все возможное, что в моих силах. Дальше дело за тобой. Нужно захотеть прочно встать на ноги. Сам понимаешь, мы с матерью не бесконечны. А у тебя — сыновья. Их вырастить надо. Выучить. Дать в руки специальность земную, а не мечту дурной бабенки, — сорвалось ненароком злое.
— Не злись, но и теперь смириться не могу, моим советом пренебрег, послушал пустышку. Исправить еще не поздно.
Через две недели Федор улетел в Болгарию. Там его и впрямь встретили ученики отца. И тут же увезли в санаторий, к морю, к солнцу, к пляжу.
Видно, отец обмолвился о трагедии сына.
Начинал с неспешных пробежек по лужайке, а вскоре бегал утрами по пляжу. Вначале понемногу. Быстро выдыхался. Но через две недели мышцы ног перестали подводить. И Никитин делал по две пробежки в день.
Там же в санатории он познакомился с Евгением Кокориным — управляющим Якутлесом.
— Давай к нам — в Якутию! Тебе не столько тело, сколько душу надо вылечить. Ту болячку, какая внутри сидит. После этого все остальное в момент пройдет. У нас для того все условия. Отдаленность от всех людей. Всегда на природе, на свежем воздухе. Тишина. И самые высокие заработки…
— А дети? Их я с кем оставлю?
— Я же тебя на пять лет зову! Они те годы с бабкой и дедом поживут.
Никитин вначале не воспринял всерьез предложение Кокорина. Он даже думать не хотел о том, чтобы покинуть Москву.
