В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
Я не та девчонка, которую ты год назад вышвырнул отсюда, как собаку!"
"— Это дало тебе повод бросить меня в том состоянии, оставить детей на стариков и выйти за генерала? Ты не человек! Сука! Даже проститутки помнят о детях. И навещают их. Ты — падаль! Дрянь! Потаскуха! И чтобы больше не приходила сюда! Шлюха! Не ты меня, я тебя опозорю на весь свет! Вываливайся живо, негодяйка! Убийца! — не давал открыть рот бабе и теснил ее к выходу, не давая опомниться.
— Псих! Дегенерат! Кретин! Лучше б ты сдох! Больной на голову! — выскочила она на площадку.
Вскоре отец позвонил знакомому юристу. Тот посоветовал оформить развод с Настей как можно скорее.
Утром Федор отнес заявление в суд. В нем честно указал причину развода, попросил оставить ему детей на воспитание, не отдавать их женщине, отказавшейся от них добровольно.
Судья, прочитав заявление, назначил его рассмотрение через неделю. Посоветовал Федору устроиться за это время на работу.
Никитин, никого не предупредив, решил навестить своих друзей-испытателей.
Пилоты, штурманы, бортмеханики, радисты встретили Никитина радостно, тепло:
— Федька! На своих прикатил! Ходишь нормально? И спина в порядке? Поднял тебя твой старик? Ну, силен!
— Мы навещали тебя в больнице! Ты без сознанья был. Кричал. Нам не разрешили больше приходить к тебе, чтобы не тревожить! О синдроме страха говорили. Но мы им не поверили еще тогда!
— Хочешь в полет? Скучаешь по крыльям, наверное? Давай попробуй в машине посидеть.
Никитин пошел. Знакомое поле. И самолет усталыми птицами стоят в ряд, будто ждут команды — взмыть в небо!
Федор поднялся в кабину. Командир эскадрильи испытателей предложил сесть в кресло пилота
— Почувствуй себя орлом. И сразу все пройдет, отпустят воспоминания…
Федор сел. Глянул на приборы. И вдруг они поплыли перед глазами, словно десятки аварийных лампочек зажглись на щите. Красные, желтые, они крутились, мигали. В ушах засвистело, загрохотало, сдавило виски.
Никитин глянул вперед, туда, где бетонная полоса уводила самолеты в небо. Но нет полосы. Вспышки огней. Из фюзеляжа… Горит самолет. Гибнет. Кто ведет его? Зачем рискует? Надо катапультироваться, пока не поздно…
Из самолета его вынесли друзья. Положили на траву. Привели в себя.
— Слушай, Федь, а и на земле хорошо, ведь должен кто-то ждать из полетов. Даже орлы предел знают.
