В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
На столе, словно в гримерной у артиста, разверзли разноцветные рты, пасти и пастеньки резко пахнущие баночки, коробочки и пузыречки, перемежающиеся испачканными ватками и обсыпанными пудрой кисточками.
– Со стола потом – все убрать! – приказала я. – Всю одежду – в шкаф! Увижу, что валяется, выкину к чертовой матери!
Дочь выглянула из под челки и подмигнула мне еще не намазанным глазом. Второй был уже в макияже и напоминал о переводных картинках моего детства, которые надо было мочить в теплой воде и аккуратно тереть пальцем с обратной стороны.
– Ты чего наезжаешь-то? – миролюбиво поинтересовалась дочь. – Опять в школе жлобы достали?
– Будь любезна разговаривать со мной русским языком! – рявкнула я.
– Достали, достали – вижу! – невозмутимо констатировала Антонина. – Ты пойди остынь, брось кости, приколись с какого-нибудь Фейхтвангера. Или вообще поспи, вон, у тебя же шнифты коцаются…
– Что?!"
"– В смысле «глаза закрываются», – робко пояснила Антонинина подружка, странное, абсолютно бесцветное существо.
Продолжение разговора было чревато, опасно, бесперспективно и как следствие всего вышеперечисленного – бессмысленно. Поэтому я ушла в другую комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из-за двери доносились отдельные, преисполненные высокого интеллектуализма реплики:
– Так пойдет?
– Не пойдет! Вот этим мажь!
– А сюда что?
– А вот это повесь!
– А пойдет?
– Точно – не пойдет! А так?
– Фиолетово!
– Да ничего не фиолетово! Гляди – самый понт!
В этот момент позвонили.
Я взяла трубку, а полуодетая Антонина побежала открывать.
– Анжелика Андреевна, я понимаю и безусловно принимаю все, что вы, должно быть, хотели бы мне сказать, – раздался в трубке голос Вадима. – Но именно то обстоятельство, что мы с вами – уже не безмозглая, эмоционально и гормонально напряженная молодежь (в этот момент я невольно посмотрела через плечо, ища взглядом дочь и ее подругу), заставляет меня надеяться, что вы сейчас не бросите трубку, а выслушаете меня…
– Да, – холодно произнесла я.
Мне было смешно. Телефонный Вадим казался похожим на бантик.
– Могли бы мы встретиться с вами и поговорить?
– Опять в концерт? – осведомилась я. – Спасибо, что-то не хочется.
