В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
Или бы заранее предупредил – я бы подготовился!
– Не сердись. Я так спросил – хочу знать. Пришел сам не знать почему. Увидел дверь, сел, остался. Кто-то идет по моему следу. Кто, зачем – не знаю. Подумал – может, ты знаешь?
– Тебе не кажется? Нет! – Виталий покрутил головой, возражая сам себе. – Тебе не может казаться! Ты знаешь. Кто? Я не знаю. Алекс ничего не говорил про то, что ищет тебя. Но зачем ему мне говорить? И ничего не спрашивал. Знает, что если ты ко мне придешь, я ему докладывать не побегу. Кому ты мог понадобиться?
– Монах за мной следил.
– Монах?! Господи, твоя воля! А этому-то что от тебя надо?!
– Не знаю, – Кешка сглотнул слюну, устало сгорбился, подперев голову руками.
– Ладно, – решительно сказал Виталий, вынул из спортивной сумки ручку, выдрал из какой-то тетрадки листок бумаги, пристроил его на колене поверх журнала. – Сейчас попробую… послать тебя… может, пройдет. Там люди серьезные, но, если понравишься, будешь при деле.
– Что они… делают? – Кешка формулировал вопрос долго, но в конце концов сумел построить правильную грамматическую форму.
Вадим поднял голову, глянул внимательно.
– А что – для тебя это теперь важно?
– Да, – кивнул Кешка. – Если как Алекс и другие с ним, тогда – не надо.
– Ишь ты, – усмехнулся Виталий. – Где ж это тебя зимой-то учили? Да ладно, ладно… Люди эти готовят, ну, можно сказать, солдат. Знаешь, что это такое? – Кешка кивнул. – Хороших солдат, которые многое умеют, многое могут из такого, чего обычному человеку и во сне не приснится.
– А с кем воюют?
– Понимаешь, наша земля это, к сожалению, такое место, где все время идет какая-нибудь война… Так что солдаты везде нужны. Ну, заодно мир посмотришь…
– Хорошо, я пойду…
– Возьмешь вот это письмо. Скажешь, что тебя прислал Кореец. Только скажи, что тебе уже шестнадцать лет исполнилось.
Метрах в пятистах от полумертвого карельского поселка, в который два раза в день приезжает раздолбанный автобус, начинается мощеная бетонными плитами, прямая дорога. По ней очень редко кто ездит, а еще реже ходят пешком. Даже грибники с ягодниками забираются сюда нечасто. В начале дороги висит кирпич, шлагбаум и стандартная табличка: «опасная зона».
