Автор
Туманы заставляют дорогу казаться бесконечностью, и единственным ориентиром выступает неуклюжий дорожный указатель. Вдали виднеется Паттингли, но Ламсден ощущается как последняя глухая деревня в конце света. Кровавый дворецкий держит сердце здешних жителей на гладкой табличке — вот и вся прелесть этого уединенного уголка....
– Вы чудовище! – крикнула она ему вслед. – Но почему-то нравитесь мне!
Мистер Эмберли оглянулся через плечо.
– Хотелось бы ответить комплиментом на комплимент, но честность превыше всего. Лично мне вы ничуть не симпатичны. Пока!
Глава четвертая
– Все же странно, что какая-то полоска черного бархата меняет людей просто до неузнаваемости, – заметил Кокрейн, критически оглядывая толпу. – Я уже три раза обознался.
Эмберли сдернул с лица свою маску.
– Легче всего узнать по голосу.
– Ну, далеко не всегда. О, черт!
– Что такое?
– Да снова эта дурацкая штуковина! – сердито заметил Фауст и поправил сбившуюся на поясе шпагу.
Джоан, ослепительно прекрасная Маргарита, проносилась в этот момент в танце в объятиях арабского шейха. Уголком глаза заметила двух друзей, остановившихся в дверях, и подбежала к ним, увлекая за собой араба.
– Вы что, так до сих пор и не выбрали партнерш на танец? – озабоченно спросила она. – Укажите мне на каких-нибудь симпатичных девушек, я вас представлю.
– Но, душа моя, я просто не могу танцевать, когда на мне эта шпага, – жалобно протянул Кокрейн. – А потому и не пользуюсь здесь успехом.
– Это еще мягко сказано, – заметил шейх. – Да вы мне с лодыжки кусок кожи ободрали. С целый дюйм.
– О, дорогой, – огорчилась Джоан, – нельзя ли поаккуратнее? Старайся держаться от гостей подальше.
– Можно. Я сниму эту чертову штуку!
– В лучших кругах общества, – вмешался Эмберли, – всегда считалось дурным тоном танцевать со шпагой на боку.
– Разве? – В голосе Джоан звучало сомнение. – Но я видела картинки…
– Все, с меня хватит, – заявил Фауст и собрался выйти.
Но едва он развернулся, как кончик шпаги вонзился в какого-то незнакомца, который с перекошенным от боли лицом ледяным тоном произнес, что все в порядке.
– Уже в третий раз натыкаюсь на этого типа, – прошептал Фауст, причем в голосе его не слышалось никакого раскаяния.
– Да, наверное, тебе действительно лучше ее снять, – удрученно заметила Джоан и обернулась к Эмберли. – А вы не должны снимать свою маску до полуночи, – заявила она с укоризной. – Таковы правила.
Эмберли снова надел маску и спросил девушку:
– Неужели маски столь de rigueur[3] атрибут, Маргарита?
– Мне так хотелось устроить именно костюмированный бал-маскарад! Когда все в масках, получается так забавно, весело.
