В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
— Вот, бабушка, — стал распаковывать коробку он. — Будем соответствовать нашим дням. Чуть-чуть электронного оборудования, думаю, не помешает.
— Радиотелефон, что ли? — первым понял Олег.
— Именно, — кивнул головой Венечка. — Бабушке много приходится к телефону бегать. Я уж заметил. Кто-то все время звонит. То из ее бывшей скул… то есть школы. То ваша Школьникова осведомляется.
— Венечка уже обо всех вас наслышан, — прокомментировала старушка последнее замечание внука. — Кстати, мой милый, это Олег.
— Я догадался, — похлопал Венечка мальчика по плечу.
— Не преувеличивай, Венечка, — покачала головой Мария Александровна. — Жила, как сейчас многие в моем возрасте.
— Но ты у меня не многая. Ты единственная, — обнял за плечи бабушку Венечка.
— Лучше пойдемте клубнику есть, — зарделась старушка. — Я Олегу как раз обещала.
— Клубника пусть подождет, — распорядился по-своему внук. — Сперва установим радиотелефон.
Пять минут спустя радиотелефон был установлен.
— Ну, бабушка, пробуй! — протянул внук трубку старушке.
— Подожди, подожди, — растерянно стала вертеть ее та в руках. — Неужели совсем без провода?
— В этом и смысл, — усмехнулся Венечка. — Разговариваешь из любой точки квартиры. Хоть из ванны. Или из туалета.
— Ну-ка, — направилась в глубь квартиры Мария Александровна.
— Давай, бабушка, — ободрил внук. — А мы совместно с Олегом будем пока на стол накрывать.
Потом они сели есть клубнику со взбитыми сливками.
Беседа Марии Александровны с Керосинкой ознаменовалась коротким, но выразительным эпизодом.
— Открой, пожалуйста, Венечка, — не отрываясь от телефона, попросила старушка.
Едва дверь отворилась, в квартиру, стуча решительно тростью по полу, проник грузный пожилой человек.
— Я, между прочим, лауреат Ленинской премии. У меня даже открытия мирового значения есть, — с гневным пафосом выпалил он.
— Очень приятно, — протянул ему руку Венечка. — Бенджамин.
