В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
— У нас больна мать, — старался опередить Женьку и Тему Олег. — Она в больнице, — подпустил он слезу в голос. — Для полного выздоровления нужны средства.
— Вы же вроде бы говорили, что каждый из разных мест, — выказал весьма неуместную память американец. — Чья же в больнице мать?
— У нас отцы из разных мест, а мать одна, — нашел выход Олег.
— Ну, мне нет разницы, — заторопился Эдвард. — Все, что могу вам дать, — протянул он Теме доллар. — У меня сейчас важный визит.
Он хотел захлопнуть дверь. В это время Олег громко вскрикнул и согнулся вдвое с таким расчетом, чтобы дверь не могла захлопнуться.
Эдвард от неожиданности попятился в глубь квартиры.
Мальчик вновь начал громко стонать."
"— Ему плохо! «Скорую помощь»! — едва не сбив Эдварда с ног, прорвался в квартиру Тема. — Где у вас телефон?
Глава IX
СТАРУШКА УХОДИТ В НОЧЬ
Телефон… телефон… — совершенно обалдел от такого наглого натиска хозяин квартиры.
— Не надо телефон! Не надо «Скорую помощь»! — вдруг преспокойно направился в глубь квартиры «больной и несчастный беженец».
— Постой-ка, постой, — схватился за голову американец. — То вы говорили про мать. А теперь, выходит, тебе нужна операция?
— Нам она всем нужна! Мы все больные! — начал отчаянно чесаться Олег.
— Ну, ну, не горюй, — на всякий случай отошел от него подальше Эдвард. — Дверь вот там.
Последнее уточнение было сделано совсем не случайно.
— Дверь тут, — не решаясь к нему приблизиться, повторил Эдвард.
— У него, видно, опять с ушами беда, — вылетел в это время почему-то из ванной Темыч. — После припадка у него иногда полностью пропадает слух.
— Что ты там говоришь, Сулейман? — немедленно начал подыгрывать ему Олег. — А-а-а?! — приложил он ладони к обоим ушам. — Ничего не слышно!
— Тебя только тут еще не хватало! — решительно преградил путь в квартиру американец омерзительно грязному подростку в папахе.
— Там мои братья! — воинственно заколотил себя в грудь Женька. — Горная дружба. Горный орел! Кровная месть! Пусти, дяденька!
— Перетолчешься, — явно уже обретал понемногу самообладание американец.
В это время Темыч, неплохо копируя технику глухонемых, делал вид, будто бы растолковывает Олегу пожелание американца. Эдвард продолжал блокировать вход Женьке.
