В закрытом кабинете кафе шепелявый разговор перешёл в громкий: Мастеру нужен кто-то из вас. Важное дело завязывается. Подумайте, прежде чем прийти на помощь. Катя невольно повернулась, но людей не увидела — столик был закрыт занавесями.
— А ты пиши!
— Пишу, — застыл возле доски Тема.
— Не вижу, — свирепо уставилась на него практикантка.
— А я не слышу, чего писать, — отбил выпад Темыч.
Практикантка явно смутилась, но, быстро взяв себя в руки, проговорила:
— Итак, Мартынов, пиши: икс квадрат плюс…
— Не пишет, Валерия Григорьевна! — с искренним восхищением произнес Темыч. Мел и впрямь скользил по доске, не оставляя сколько-нибудь видимых следов.
— Ах, не пишет? — угрожающе покачала головой Лерка. — Тогда садись. Два."
"Темыч разинул рот.
— За что два? — принялся конючить он. — Это у вас мел не пишет. При чем тут я?
— Разговорчики! — пронзительно крикнула практикантка.
«Никогда раньше не думал, что такие злые студентки бывают, — пронеслось в голове у Темы. — Ей бы не учительницей, а старшиной куда-нибудь в армию».
— Не надо двойку, — еще раз попытался воззвать к совести практикантки он.
— Садись. Два, — сухо откликнулась та и стала искать фамилию Темы в журнале.
— Ну, погоди, Пашков, — мстительно пробормотал Тема.
Класс с большим сочувствием наблюдал за драмой, которая разворачивалась возле доски.
— Иди на место, Мартынов. Ты мне больше не нужен, — уже достала ручку из сумочки Валерия Григорьевна.
До сих пор Тема стоял у доски. В нем еще теплилась надежда на справедливость. Теперь надеяться было не на что. Практикантка уже поднесла ручку к журналу. Мальчик вздохнул и поплелся на место.
— Не пишет! — отбросила в это время ручку Валерия Григорьевна.
— Вот! Возьмите, пожалуйста! — с редкостной для себя услужливостью кинулся от предпоследней парты к учительскому столу Пашков.
— Спасибо, мальчик, — взяла у него ручку Валерия Григорьевна.
— Не за что, — вернулся на место Пашков. «Вот скотина!» — заклокотало в душе у Темы.
Остальных тоже поступок Пашкова порядком удивил. Прежде Лешка подлостью не отличался. Обернувшись, Тема показал Пашкову кулак. Тот, похоже, угрызений совести не чувствовал.
— Так, — выведя жирную двойку в журнале, оглядела класс практикантка. — Теперь к доске пойдет…
Она умолкла, скользя задумчивым взглядом по колонке фамилий в журнале.
— Васильев! — разнесся по классу ее пронзительный голос.
Женька пошел к доске.
— Может, я лучше устно? — предложил он практикантке.
