В закрытом кабинете кафе шепелявый разговор перешёл в громкий: Мастеру нужен кто-то из вас. Важное дело завязывается. Подумайте, прежде чем прийти на помощь. Катя невольно повернулась, но людей не увидела — столик был закрыт занавесями.
— Какая разница! — нетерпеливо воскликнула бабка Кельмановна. — Ты лучше сообрази, на какие шишы она так шикует? Зарплата у них в магазине — тьфу! — смачно плюнула она в сторону. — Значит, какие-то махинации крутят. Я тебе точно скажу: серьезные дела там творятся. А мясник у них… Морда — во! И тоже на иномарке ездит.
— Интересно, — и впрямь увлек разговор Олега.
— Вот и я говорю: интересно, — свирепо ударила клюкой об асфальт бабка Кельмановна. — Куда только милиция смотрит. Небось вся купленная.
— Ох, и не говорите, — подыграл Олег, а вернее старушка, Кельмановне.
Тут они вошли в магазин.
— Ты становись в кассу, а я пойду сыр завешу, — распорядилась Кельмановна. — О! — посмотрела она вдруг на стоптанные кроссовки Олега. — Вижу, у тебя ноги тоже болят.
— Болят, — жалобно отозвался Олег.
— С палочкой надо ходить, — посоветовала бабка Кельмановна. — Так легче. И в случае чего пригодится, — потрясла она клюкой в воздухе.
Олег невольно отпрянул.
Бабка Кельмановна злобно хихикнула и удалилась. «Господи, как же мне от нее отделаться? — стоя в очереди, столпившейся возле кассы, думал Олег. — Может быть, я сейчас смоюсь по-тихому?»"
"Он огляделся. Бабка Кельмановна сперва подошла к кондитерскому отделу. Затем двинулась к прилавку, за которым продавали сыр и колбасу. Олег, не выпуская ее из виду, сделал осторожно шаг в сторону.
— Стой! Стой! — немедленно отреагировала Кельмановна. — Сейчас завешу и подойду. А потом ты за мясом.
Олег решил, что дождется ее, а потом уж как-нибудь осторожно слиняет. Очередь двигалась медленно. Из четырех касс работала почему-то только одна. Олег, как всегда в таких случаях, впал в полусонное состояние и принялся лениво смотреть в окно.
Вдруг со стороны сырно-колбасного отдела послышался какой-то шум. Не успел Олег сообразить в чем дело, как к нему подлетела Кельмановна.
— Пошли! — словно клещами вцепилась она в руку мальчика. — Сейчас будешь свидетельницей. Тебя как звать-то?
— Верой Николаевной, — пробормотал Олег.
— Вот и идем, Вера! — потащила она упирающегося Олега к сырно-колбасному прилавку.
— Опять она! — едва завидев Кельмановну, в панике крикнула молоденькая продавщица.
— Жулики! На пятьдесят граммов обвесить хотели! — попыталась тем временем Кельмановна попасть клюкой в продавщицу. — Хулиганы! Милиция!
— На себя посмотрите, — уворачиваясь от клюки, пыталась воззвать к сознанию бабки Кельмановны девушка за прилавком.
