Женька провел в гостиной Олега уже два часа, но сон коварной тьмы все никак не шёл. Каждый звук в доме становился для него ужасом ночи: капли стекла на крыше, проползающая кошка и глухой щелчок приоткрывшейся дверью. Все это вместе с подозрительной пустотой — словно кто-то прячет что-то от него....
— Кельмановна! — тут же узнали ребята.
— А с ней Трясинов, — распознал второй голос Темыч.
Старый большевик Трясинов, живший на верхнем этаже дома номер один, был лучшим другом Кельмановны.
— Это который с седыми усами? — побледнел слесарь.
— Да, — подтвердили ребята.
— А можно я еще побуду у вас? — спросил дядя Ваня.
— Давайте чайку, — предложил Олег. «За столом его будет легче разговорить на морскую тему», — подумал он.
— Чай не люблю, — честно признался
— А вот если еще — и он вновь обозначил двумя пальцами параметры воображаемого стакана.
— Тащи быстро, Олег, — выкрикнул Женька. У него не было никаких сомнений, что нужно ловить миг удачу.
— Давай, Олег, — поддержали Женьку девочки. — А мы пока закуску сварганим.
Олег удалился в направлении отцовского бара. Критически оглядев бутылку водки «Ха-ха-ха», мальчик пришел к выводу, что содержимого ее недостаточно. Уж если старый моряк остался, то следует вызвать в нем настоящее вдохновение. Поэтому Олег без колебаний выхватил литровую бутылку «Смирновской».
Вернувшись, он застал всю компанию за столом. Девочки уже нарезали колбасу и хлеб. А сияющий дядя Ваня держал наготове стакан. Когда он был дважды наполнен и опорожнен, слесарь с помощью совсем ненавязчивых подначек юных детективов вплыл в морские воспоминания.
Сперва он поведал во всех душераздирающих подробностях историю об акуле.
— Разве акулы прыгают? — усомнился Темыч. — Я вроде читал, что они…
— Не обращайте внимания, дядя Ваня, — быстро проговорила Катя, — Он у нас вечно что-то не то читает.
Одновременно она с такой силой надавила Темычу на ногу, что тот подскочил на табуретке.
— Давай-ка, хозяин, — протянул Олегу пустой стакан дядя Ваня.
Олег послушно наполнил его до краев.
— Ну, будем, — опрокинул стакан в себя дядя Ваня. — А кто и что там читал — это дело такое… — закусывая колбасой, продолжал он. — Вся жизнь моряка — полнейшая аномалия. И акула вдруг прыгать начнет.
