Женька провел в гостиной Олега уже два часа, но сон коварной тьмы все никак не шёл. Каждый звук в доме становился для него ужасом ночи: капли стекла на крыше, проползающая кошка и глухой щелчок приоткрывшейся дверью. Все это вместе с подозрительной пустотой — словно кто-то прячет что-то от него....
А он, Беляев-старший, в свою очередь, должен быть совершенно уверен, что на него не нападут в темноте из-за угла. На этом, к счастью для ребят, родители отбыли на работу…
— И что у вас там случилось? — были очень заинтригованы Тема, Катя и Таня.
Олег и Женька, неспешно двигаясь по направлению к школе, рассказали о ночных приключениях.
— В общем, время провели не зря, — усмехнулась Катя. — Если так дальше пойдет, скоро твои, Олег, предки совсем тронутся.
— Да они вроде уже и так почти, — отметил с очаровательной улыбкой Женька.
— Ты уж лучше молчи, — покосился на него Олег. — Поднял панику: «Капитан! Петр Кириллович!»
— А зачем твой отец простыню на себя нацепил? — не чувствовал за собой особенной вины старый друг. — А у меня еще свеча в руке. И остальная комната темная. Знаешь, как страшно."
"— А почему ему в простыню не завернуться, если он, например, замерз, — не убеждала Олега позиция Женьки.
— Замерз, замерз, — осуждающе проговорил тот. — Я как его увидал, у меня чуть сердце из груди не выскочило.
— Думать иногда надо, — проворчал Олег.
— А сам? — уставился на него Женька. — Стоит в коридоре и своего предка продолжает кропить из пульверизатора. И маму тоже.
Слушая их спор, трое остальных юных детективов надрывались от смеха. Каждый из них достаточно четко себе представлял, как разворачивались события.
— Чем смеяться, лучше послушайте, что мы сейчас обнаружили с Женькой, — резко перешел Олег к самому главному.
— Петра Кирилловича? — осведомилась с издевкой Катя.
— Нет, — продолжал серьезно Олег.
— Как? — разом забыли о шуточках Тема, Катя и Таня.
— Обыкновенно! — выкрикнул Женька. — Мы с Олегом поднялись перед встречей с вами, нитка на двери болтается, а от косяка отлепилась.
— Кто там у вас отлепился, мальчики — девочки? — заступила пятерым друзьям дорогу Моя Длина.
Моей Длиной одноклассники называли пухлую блондинку Машу Школьникову. Она уже три года была безумно влюблена в Андрея Станиславовича. И старалась в те дни, когда в расписании стояла история, одеваться особенно экстравагантно.
— Ну, ты, Машка, даешь! — вырвалось тогда у непосредственного Пашкова. — Все прямо наружу!
— Много ты понимаешь! — подбоченилась Школьникова.
