В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
– А воз и ныне там? – разозлился Тарногол. – То есть со вчерашнего дня ты ни хрена не сделал!
– Нет, нет, уверяю вас, я много чего успел. Но представляете, утром, когда я уже неплохо продвинулся, произошла небольшая заминка…
– Ты только и знаешь, что оправдываться! – вспылил Тарногол. – Все! С меня довольно!
Не дав Макеру и рта раскрыть, Тарногол ушел, не преминув изо всех сил хлопнуть дверью, что, похоже, начинало входить у него в привычку.
Макер застонал и рухнул обратно в кресло. Отчаянно нуждаясь в утешении, он позвонил жене.
Анастасию звонок мужа застал посреди площади Рив. По его голосу она сразу поняла, что что‐то случилось.
– Все в порядке, котенок? – спросила Анастасия (она знала, что “котенок” всегда действует на него магически).
– Да, я просто хотел сказать тебе ку-ку, – ответил Макер. – Что поделываешь?
– Иду в “Роберто” обедать с мамой и сестрой."
"– Ах да, сегодня же среда. Я совсем забыл. Передавай им привет. Приятного аппетита.
– Спасибо, котенок. Звони, если что.
– Да, да, не волнуйся.
– Ты еще что‐то хотел сказать? – Анастасия понимала, что он позвонил ей не только ради “ку-ку”.
Наступило молчание. Макер думал, что после выходки Тарногола ему ничего не остается, как пойти на таинственную ночную встречу в парке Бертрана.
– Я… я не приду домой к ужину, – произнес он наконец. – Буду поздно.
– Поздно?
– Да, мне… мне надо кое с кем встретиться… – Макер чуть было не рассказал ей об анонимном письме, но вовремя спохватился.
– Хорошо. Увидимся позже, котенок.
Перед тем как войти в “Роберто” – изысканный итальянский ресторан в центре Женевы, где каждую среду она обедала со своей матерью Ольгой и сестрой Ириной, – Анастасия быстро посмотрелась в карманное зеркальце. Они не должны догадаться, что она проревела все утро.
Ольга и Ирина фон Лахт, приехав, как обычно, раньше времени, уже ждали ее, сидя на банкетке за центральным столиком, все в мехах и бриллиантах, и пили шампанское.
