В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
И мотивы – безумные…»
Так что надо звонить…
Катя по ходу дела отсортировала белье: белое – к белому, цветное – к цветному, джинсы – к джинсам, шерстяные и шелковые кофточки – отдельно."
"Звонить Никитке пока не хотелось, а Катя привыкла доверять своей интуиции. Если чего-то делать очень не хочется, считала она – этого делать не надо. Пока не надо.
Никогда не следует саму же себя пришпоривать. А когда решение, как вести разговор с предполагаемым маньяком, созреет – тогда придет и желание звонить. Надо дождаться вдохновения.
Катя загрузила в машину «Занусси» первую порцию белья – белого. Засыпала в лоток порошок, залила ополаскиватель, выбрала и запустила программу для белого хлопка. «Ну вот, – подумала удовлетворенно, – теперь больше часа у меня есть». Машина, умница, пригляда не требовала.
Катя отправилась в коридор, достала из стенного шкафа пылесос.
Мысли ее вдруг перекинулись на Машу. «Она ведь в самом деле единственная из нашей четверки, кто не пострадал… Но зачем ей, спрашивается, охотиться за нами? Зачем ей – убивать нас?.
«К успеху! – усмехнулась Катя. – Вот так успех! Орудуешь тут пылесосом… Нет бы горничной уборку поручить…»
Пылесос, привезенный еще из Парижа, гудел как паровоз.
«А что? – возразила она себе. – В мире-то все относительно. И по сравнению с ее, Машиной, жизнью – все мы добились какого-никакого, но успеха.
Катя выключила пылесос и перенесла его в кабинет.
Включила, принялась орудовать еще яростней. Из-под мужниного стола пылесос вдруг выгреб носок – от пыли он стал похож на серую мышку. Катюша выключила прибор и брезгливо, двумя пальцами, отнесла находку в ванную, присовокупила к груде грязного белья.
Вернулась, снова включила шумно сосущий агрегат. «Но неужто за это Маша могла нас – убивать? – продолжила она свои мысли.
