В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
– А ты случайно не знаешь, куда отволокли битую машину?
– Она на стоянке поста ДПС на Кольцевой дороге, девяносто второй километр.
– Слушай, Любочка, – новая идея пришла мне в голову, – ты не могла бы связаться с постом? И сказать, что я подъеду – осмотреть машину? Прямо сейчас?
Люба тяжело вздохнула.
– Это будет тебе дорого стоить…
– Все, что скажешь…
– Сводишь меня в Большой театр.
– О господи!
– Нет?
– Да-да! Я согласен! Почту за честь!
– Тогда жди звонка.
Любочка бросила трубку.
Тремя глотками я выпил кружку крепчайшего, уже начавшего остывать чая.
Тут зазвонил телефон – опять мобильный.
– На посту сейчас дежурит капитан Варанцев, – раздался в трубке Любочкин голос. – Я ему сказала, что ты мой друг из РУБОПа. Так что если он вдруг потребует у тебя документы – выкручивайся как хочешь.
– На тебя можно ссылаться?
– Ну а на кого же еще? На министра?
– Спасибо, спасибо тебе, моя милая. Спасибо, любовь моя!
– За спасибо только птички чирикают.
– Намек понял. Будет и театр, и море конфет, и…
Любочка положила трубку.
Через пять минут я уже заводил свою «восьмерку», стоявшую внутри нашего двора-колодца.
Улицы были пусты. Да и какими им быть в начале четвертого ночи на Рождество! На Дмитровке светили одинокие фонари, черт куда-то уволок луну, гэбэшник в шинели топтался у здания Совета Федерации.
Я повернул направо, на Страстной бульвар. «Здесь, на противоположной стороне бульвара, позавчера кто-то стрелял в Калашникову, – мелькнуло у меня в голове.
"По пустому и тихому бульвару я доехал до Петровки. Повернул налево и помчался в сторону от центра. Справа мелькнуло державное здание Петровки, 38. На «зеленый» я проскочил Садовое кольцо. Скоро, поплутав по всяким там Краснопролетарским и Палихам, вырвался на Новослободскую улицу. Отсюда – прямая дорога к Алтуфьевскому шоссе. Я занял крайний левый ряд и задал шпор своей «восьмерочке». На скорости сто километров в час пронеслось мимо салатное здание Савеловского вокзала.
Нарушать скоростной режим я не боялся. Редкий гаишник выходит на улицу ночью в праздник, вооружившись радаром. В основном Любочкины коллеги орудуют сегодня трубочками и натренированными до совершенства – на предмет обнаружения алкогольных паров – носами. Но в этом смысле я сегодня был абсолютно чист.
Меня так никто и не остановил – может, слишком наглая морда была у моей «восьмерки».
