В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Стало быть, не все убиты, жив еще кто-то, сопротивляется.
На опушке небольшого леса — рощице даже — залегли бойцы. Мы присоединились к ним, предупредив, что сзади стоит заградотряд. Удивились бойцы: все слышали о нем впервые.
Немцы пока не предпринимали активных действий, постреливали вяло, лишь обозначая свое присутствие.
Начала сгущаться темнота.
Меня нашел лейтенант в пропыленной форме.
— Лейтенант Иванищев, — козырнул офицер. — Мне передали — пополнение к нам пробилось.
— Сержант Колесников. Ну, если четверых можно считать пополнением, то так оно и есть.
— Танкисты?
— Двое из экипажа.
— Видел я, как ваши танки горели. И еще… — Лейтенант замолчал. — Бойцы передали — за нами заградотряд стоит.
— Ага, нарвались мы.
— Что за зверь такой?
— Бойцы НКВД, расстреливают бегущих с поля боя.
— Что-то новенькое. А вас что же — отпустили?
— Мы чемодан с золотом из банка помогли доставить. Видно, пожалели за заслуги, послали на передовую кровью позор смывать. Но пообещали шлепнуть по законам военного времени, если еще раз увидят.
Лейтенант огорчился:
— Впереди немцы, сзади — заслон из своих. Лучше бы патронов подкинули. Если немцы завтра в атаку пойдут, одну атаку еще сможем отбить, но на том — все, патронов на один бой. Тут, со мной, всего три десятка бойцов, да и те — рядовые. Вот что, сержант, ты берешь под свою команду половину бойцов и обороняешь левую часть леска, а я за правую отвечаю. Ну и общее руководство.
— Так точно, слушаюсь.
— Брось, не на плацу. Боюсь, поляжем мы все здесь.
Мы заснули в отрытых окопах — мелковатых, вырытых впопыхах.
Утром немцы пошли в атаку. Обычно они сразу, издалека, начинают стрелять из автоматов. Огонь неприцельный, но на психику действует сильно.
На этот раз гитлеровцы бежали без стрельбы, и, может, поэтому мы не сразу их заметили. А когда подняли тревогу, они уже были рядом, в ста метрах.
Мы открыли огонь. Бойцы тщательно выцеливали фигуры немецких пехотинцев, я же вел огонь из ППШ короткими — по два-три выстрела — очередями, экономя патроны.
У меня затвор автомата клацнул вхолостую. Сгоряча я передернул его, нажал на спуск — то же самое.
Отсоединил магазин — он был пуст. И другие бойцы с разочарованием заглядывали в пустые подсумки. Похоже, если фашисты пойдут в атаку снова, отражать ее будет уже нечем.
Настроение у всех было хуже некуда.
