В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Отвлекшись на перезаряжание, я на мгновение потерял контроль над окружающим пространством. Сзади грохнул выстрел. Я мгновенно обернулся, готовый выпустить во врага очередь. В двух шагах стоял лейтенант без фуражки и с пистолетом в руке:
— Свои, свои!"
"А в пяти шагах от меня корчился в муках смертельно раненный парашютист. Спас, выходит, меня незнакомый офицер.
По кирпичной кладке дома, высекая крошки, ударила автоматная очередь. Мы оба упали на землю.
— Из того дома бьют, сволочи!
Лейтенант сунул пистолет в кобуру, подобрал у убитого немца автомат.
— Боец, я справа, с переулка, подберусь, а ты не давай им высунуться.
Лейтенант отполз назад и нырнул в дыру в заборе.
Я подполз к убитому. На боку у немца висела брезентовая сумка. Я отстегнул клапан: да тут гранаты, с длинной деревянной ручкой — аж четыре штуки! Неплохо!
Я залег за парапетом и стал стрелять по окнам. Как только замечал в окне движение, так давал очередь. Прикинул: между мной и домом, где обосновались немцы, метров пятьдесят.
Укрываясь за низким парапетом, я переполз к углу дома. Отсюда — ближе к немцам. Улучив момент, я бросил еще одну гранату. Опять недолет, но рвануло уже под самыми окнами.
Парашютисты от взрыва попрятались, стрельба на мгновение прекратилась, и я рванул через улицу к дому, выдергивая на бегу чеку третьей гранаты. Зашвырнув ее в окно, сам упал перед домом.
Грянул взрыв, а через пару секунд внутри дома раздались автоматные очереди.
Из окна высунулся лейтенант:
— Эй, боец! Ты где?
— Тут я, около дома.
— Молодец, хорошо с гранатами подсобил.
— Случайно получилось. И гранаты не мои — немецкие, у парашютиста в сумке нашел.
— Вдвойне молодец, что сориентировался.
Стрельба на соседних улицах и переулках то прекращалась, то снова вспыхивала. Наши теснили немцев и добивали последние очаги сопротивления.
— Идем дальше.
Лейтенант легко выпрыгнул из окна.
