В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Юркие истребители стали кружиться вокруг тихоходных «Юнкерсов», не подпуская их к линиям окопов. Высоко в небе слышался треск пулеметных очередей. Вот один «Юнкерс» задымил и пошел к земле, за ним — второй. «Ура!» — неслось из окопов.
«Юнкерсы» повернули на запад; сбросив бомбы в пустое поле, они попытались уйти. Куда там! Истребители, хоть и были устаревших типов — И-15 и И-16, вцепились в немцев, как клещи в собаку. На наших глазах загорелся и упал еще один «Юнкере». Над передовой раздался восторженный вопль.
Клубок самолетов сместился на запад, и мы не могли увидеть, чем кончился воздушный бой.
Постепенно опустились сумерки. Появился командир взвода Кравцов."
"— Вот что, парни. Командование требует взять «языка». Не стану скрывать: дело трудное, почти невозможное. Мы не знаем, где находятся их пулеметчики, не знаем проходов. Но приказ есть приказ. Нужна группа из трех человек. Добровольцы есть?
Вызвались даже четверо. Двоих Кравцов сразу отсеял — не обижайтесь, хлопцы, но наберитесь опыта сначала.
— Петр, приказывать не могу — ты ведь теперь снайпер. А по-человечески прошу. У меня половина взвода только осталась, да из них с опытом — единицы.
Не хотелось мне соглашаться, но когда командир просит, отказать трудно.
— Кто будет командиром группы?
— Я сам и пойду.
— Тогда согласен.
Мы взяли немецкие автоматы, сдали старшине документы, попрыгали — не стучит, не бренчит ли чего? На прежних позициях мы знали проходы по нейтралке, расположение пулеметных гнезд, а их ближний тыл не хуже своего представляли.
Сначала мы шли, потом поползли к передовой. Немцы с завидной регулярностью, как по часам, пускали осветительные ракеты.
