В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
— Подъем!
Эти двое шли молча, не курили и, что мне понравилось, не наступали на сучки. Чувствовалась подготовка. Разведчик или диверсант в тылу врага ногу высоко не поднимает — сначала носок ноги над землей несет, отодвигая в сторону сухие ветки, чтобы не хрустнули. Поставил одну ногу, потом — таким же манером — другую."
"Чем дольше я видел своих попутчиков, тем сильнее убеждался — ох, непростые это мужики. И, пожалуй, навыков разведчика у них не меньше, чем у меня.
К рассвету мы вышли к какой-то деревушке — почти на середине пути.
— Привал.
Оба улеглись на землю и блаженно прикрыли глаза. Я же расположился на опушке — понаблюдать. Вдруг местные в лес пойдут грибов-ягод набрать — с едой-то туговато — или сушняка набрать для печи. Не хватало только, чтобы нас сонными обнаружили… или, хуже того, немцы в деревне окажутся.
Рассвело. Я наблюдал в бинокль. Похоже, немцев нет, а живут только в двух избах, да и то старики. Вот дед вышел во двор — ворот колодезный заскрипел.
Скорее всего, с приближением немцев те, кто помоложе, ушли на восток.
Отметил про себя — сороки не трещат в округе, звуков моторов не слышно. «Кажется, пора бы нам и подхарчиться», — пришла неожиданная мысль. Ведь всю дорогу шли, устали, есть охота.
Вернулся я к месту нашей лежки и сразу за автомат схватился. В центре полянки стоял немец, натуральный — в полевом кепи, униформе, сапогах с широкими голенищами.
— Тихо, не паникуй — свои.
Повернувшийся ко мне немец оказался «товарищем Сидоровым». Твою мать — могли бы раньше предупредить, несчастье могло случиться.
— Ты извини, взводный. Ночью возможности не было сказать, а сейчас ты появился так внезапно, что я тебя едва перехватить успел.
Оба моих попутчика выглядели как заправские немцы. Сколько я на них ни смотрел, какого-либо несоответствия в форме или оружии найти не мог. У рядового — автомат на плече, у офицера — пистолет на поясе. Уж чего-чего, а на немцев я насмотрелся. А у «Сидорова» за плечами не рация, как я сначала думал, а немецкий ранец оказался — добротный, из телячьей кожи.
Если они дальше хотят продолжать движение в таком виде, то им язык знать надо.
