В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Лейтенант был немногословен, но я сразу понял, о чем речь. Претило только, что это структура НКВД — к этой организации отношение у меня было свое, но ведь я собирался уничтожать врага, а не охранять заключенных. Какие задания мне придется выполнять и будут ли они связаны только с разведкой в тылу, как говорит лейтенант — кто знает? НКВД занимался и карательными акциями… Как говорится, и хочется, и колется…
Насколько я помню, после раздела НКВД в 1943 году на несколько структур из этой организации образуется СМЕРШ.
Выбор у меня оставался — я мог вернуться в свой взвод. Только одно останавливало — в училище я изучал военную историю и помнил о Спас-Деменском котле, в котором немцы убили или взяли в плен многосоттысячную часть нашей армии, по разным оценкам, от 300 до 500 тысяч. И угодить в плен мне совсем не хотелось.
— Хорошо, я согласен.
— Вот это правильно! Давай по пятьдесят капель.
— А начальство учует если?
— Нет у тебя пока начальства. Ты уже не в армии, но еще и не в ОМСБОНе.
Лейтенант достал из стола бутылку водки и разлил ее по стаканам.
— Ну, давай за твою новую службу!
Выпили, крякнули. А неплохая водка в НКВД — не то что на фронте.
Лейтенант ушел, а вернувшись, пригласил:
— Идем со мной.
В другом кабинете, больше похожем на канцелярию, я написал автобиографию и заполнил еще несколько бланков.
— Ну вот, теперь в казарму. Будем ждать, когда Судоплатов приказ на тебя подпишет. А пока документов на тебя нет, никуда не выходи.
Лейтенант показал мне вход в столовую, завел в казарму. Зал большой, у входа — дневальный.
— Командир здесь?
— Так точно.
— Вызови командира, курсант.
Дневальный крикнул на всю казарму:
— Рота, смирно! Командира роты — на выход!
Одна из дверей сбоку помещения открылась, подошел ротный.
— Новый курсант, Петр Колесников, — представил меня лейтенант. — Пока документы оформляются, к занятиям не допускать.
Ротный кивнул.
— С прибытием, товарищ курсант! Дневальный, покажи свободную койку новичку.
— Слушаюсь.
Лейтенант ушел. Второй, свободный дневальный подвел меня к застеленной койке на втором ярусе. Не любил я спать на втором — в училище таким макаром четыре года провел, но выбора не было.
