В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
— Танки есть?
— Не, машины — здоровые такие.
Машины нам не страшны.
Я закрыл водительский люк. Видимость сразу упала, зато никто чужой не углядит, кто внутри.
Теперь я увидел дорогу и сам. Наверное, это было Минское шоссе — асфальт уже разворочен гусеницами танков и другой техники.
Я с ходу выехал на шоссе, резко дернул правый рычаг, развернулся на девяносто градусов и влился в поток. Давануть их всех, что ли? Эх, башенного стрелка бы сейчас! И — пушечкой по машинам! А кто уцелеет, того смять в лепешку и раскатать на дороге.
Но Василий понятия не имел, как стрелять из пушки. А вести танк и одновременно стрелять физически невозможно.
Передо мной маячил борт грузовика, на нем — непонятные значки, цифры. Ручаюсь — обозначение дивизии или полка. В крытом брезентом кузове сидели немецкие пехотинцы, зажав между ногами винтовки.
Ехали так минут пятнадцать. Я лихорадочно соображал: что делать? Однако грузовик мигнул стоп-сигналом, снизил скорость и встал на обочине. Я обогнул его. Оказалось, остановилась вся колонна.
Шоссе было пустынным, и я выжимал из машины все, на что она была способна.
Впереди на дороге показались несколько мотоциклов, стоящих поперек. Мне снова дали знак остановиться, но я с ходу смел столь незначительное для танка препятствие.
Чего они мне машут-то? Ответ получил почти сразу, едва дорога поднялась на небольшой холм. Ни вспышки, ни грохота выстрела я не услышал, но по броне как кувалдой ударили, аж корпус содрогнулся.
— Пушка, по нам стреляют — свои стреляют! — крикнул мне Василий.
Не дожидаясь второго выстрела, вполне могущего стать для нас роковым, я дернул на себя левый рычаг и на полном ходу съехал с дороги, вломившись в лес. Остановился.
— Василий! Ты живой?
— Вроде живой, только голова гудит. Чем это они по нам шандарахнули?
— Из пушки угостили.
Я перелез в башню и осмотрелся в перископ. Лес вокруг, ничего не видно.
— Василий, по-моему, пора бросать нашу повозку. Впереди наши, ежели поедем — сожгут. Сзади немцы. Похоже, мы на ничейной территории.
Я открыл верхний люк, выглянул. Ничего опасного, одни деревья вокруг. Эх, жалко танк бросать, нашим вполне бы пригодился этот трофей. Я снял с пушки замок, размахнулся и забросил его подальше. Хотел пулемет снять, да передумал.
— Василий, выбирайся, к своим идем.
Мы выбрались из танка и направились вдоль шоссе по лесу.
