В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Успел, я успел буквально за мгновение до их выстрела!
Пушку перевернуло взрывом, были видны лежащие вокруг нее убитые артиллеристы. А ведь могло и не повезти, я их опередил совсем немного.
Немцы отошли с поля боя, атака захлебнулась.
Петр дал задний ход, уводя танк от опушки. Мы вылезли наружу. Какой радостью было вдохнуть свежего воздуха!
Из открытых люков шел едкий пороховой дым, дышать в танке было просто невозможно. В горле першило, у всех были красные глаза и закопченные лица."
"Когда мы немного отошли, отдышались, начали осматривать танк.
Прихрамывая, подошел комбриг:
— Целы?
— Целы, вмятины только на броне, но не одной пробоины.
— А экипажи Волкова да Самохвалова сгорели. Никто выскочить не успел. Так что осталось у нас только два танка. Сейчас распоряжусь, чтобы снаряды и патроны подвезли.
— У нас еще с полбака осталось — продержимся, если далеко ехать не придется.
До вечера никаких попыток наступать немцы больше не делали.
Когда стемнело, подвезли кухню. Мы поужинали гречкой с тушенкой. Старшина выдал каждому по поллитровке, вздохнул:
— Получал по списочному составу, а танкистов осталось — перечесть на пальцах рук можно.
Мы устроились около танка, распили бутылку за наших погибших ребят.
Выпили еще. Меня слегка повело, и я затянул фронтовую песню, слышанную в фильме «На войне как на войне» и потом иногда исполнявшуюся нами в училище:
Моторы пламенем пылают,И башню лижут языки…Когда я дошел до слов
В углу заплачет мать-старушка,Слезу рукой смахнет отец,И дорогая не узнает,Какой танкиста был конец…Алексей всхлипнул:
— Задушевная песня, не слышал раньше такой.
Подошел и комбриг:
— Чего поем?
За всех ответил Петр:
— Да вот друзей погибших помянули, по сто грамм фронтовых приняли.
Комбриг выразительно посмотрел на две пустые бутылки.
— Хватит пить. Песню я услышал о танкистах — новое что-то. Кто пел?
— Командир наш.
— Спой еще раз, Колесников. За душу взяла твоя песня.
И я исполнил песню, что называется, на «бис».
— Замечательная песня. Слова мне потом запишешь.
Комбриг поднялся и ушел.
Привезли снаряды и патроны.
