В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Бросить жалко — казенное имущество; тащить с собой — груз уж очень обременительный, почитай, три пуда бесполезного железа, поскольку патронов нет. У каждого бойца боезапас — только то, что в магазинах винтовок, подсумки пустые.
Хозяйственная жилка перевесила.
Старшина вытащил из чехла саперную лопатку, сноровисто вырыл небольшую яму, быстро разобрал пулемет на три крупные части — станок, тело и щит, уложил в яму и присыпал землею.
— Думаю, погоним немца вскоре, тогда и откопаю, — успокоил себя старшина. Повернулся к нам: — Идем цепочкой по одному с интервалом пять метров.
И первым пошел по лесной тропе.
Взошедшую луну периодически закрывало тучами, идти было тяжело — ноги цеплялись за коряги, кочки, траву. Чем дальше отходили мы от брошенных позиций, тем гуще становился лес. Ветки в темноте так и норовили хлестнуть по лицу. Хоть глаза и привыкли к темноте, нам все равно приходилось напрягать зрение и слух, чтобы не потерять из вида идущего впереди."
"Так шли мы часа два, но не думаю, что преодолели больше пяти-шести километров.
На привале я подошел к старшине:
— Давай на дорогу выходить, она правее идет. За ночь по ней дальше уйти можно.
— А вдруг немцы?
— Ночью немцы спят. Да и человека вперед послать можно — метров за сто от основной группы. Случись чего, упредит заранее, чтобы все под удар не попали.
— Разумно. А кто первым пойдет?
— Да хоть бы и я.
— Договорились. Будем выбираться на дорогу.
Немного отдохнув, мы стали забирать вправо, пока не вышли на дорогу.
Я выдвинулся вперед и шел в одиночестве, больше прислушиваясь, потому как видно было на расстоянии не более двадцати шагов.
Шли мы таким образом часа два, как вдруг я заметил блеснувший впереди огонек. Лучик фонарика или неосторожно включенная фара, но я бросился в кювет и трижды коротко свистнул.
Через несколько минут ко мне по обочине подобрался старшина:
— Чего тут?
— Огонек впереди мелькнул.
— Ага, понял. С дороги в лес уйти надо, до утра немного осталось. Отдохнем, а рассветет — увидим.
— Так же думаю.
— Тогда в лес, танкист.
Я направился перебежками в темнеющий совсем рядом лес, старшина — назад, к бойцам. Встретились уже под покровом деревьев.
— Краснов! На опушку, будешь в охранении. Всем остальным — отдыхать до утра.
Все с удовольствием улеглись — кто где.
