В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Надо немедленно убираться отсюда!
Я рванул в сторону от машины, как лось, ломая кусты, пробежал десяток метров и, запнувшись за валежину, упал.
Самолет выпустил очередь по машине и взмыл вверх. От машины повалил дым, затем показались языки пламени, и через несколько секунд грузовик пылал, как факел.
Посмотрев на небо, я подошел к машине. На земле лежал выпавший из кабины офицер. Грудь его разворотило пулеметной очередью. Обежав грузовик, я увидел в языках пламени водителя. Его окровавленная голова склонилась на руль.
От вида страшной трагедии перехватило дыхание. Шатаясь, я побрел кустам на обочине дороги и присел. Надо собраться с силами и обдумать, что делать дальше. Повезло мне на этот раз — я один остался в живых. Идти назад, в Дорогобуж? Нет уж, на контрольном посту меня уже задерживали без документов.
Давненько я не делал пеших переходов, но понемногу втянулся и до сумерек прошел километров восемь.
Впереди, на пригорке, показалась деревушка. Я обрадовался — воды напьюсь, а повезет если, то и поем чего-нибудь да на сеновале переночую.
Смеркалось быстро, и, когда я добрался до первого дома, стало совсем темно.
На единственной деревенской улице, на противоположной от меня стороне, вспыхнули фары.
Фары описали полукруг, звук мотоциклетного двигателя стих, а с ним и погасли фары. Но при свете их, когда мотоцикл разворачивался, я успел заметить танковую корму — гусеницу и кормовой лист брони. Первым желанием было — вскочить и подойти. Но что-то меня в мельком увиденном насторожило.
Я еще раз мысленно попытался оценить увиденное.
