В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
— Вот и я так же думаю. Ты комсомолец или коммунист?
— В комсомоле мне быть по возрасту уже не положено, а в партию не вступил.
— А я комсомолец, — парень шмыгнул носом.
Мы снова замолчали. Начало темнеть.
— Саня, пора укромный уголок для ночлега искать. Спать надо — сил уже нет.
Мы нашли небольшую ложбинку за кустом, улеглись. Я перевернулся на спину, заложил руки за голову и, кажется, впервые за эти дни по-настоящему увидел звездное небо, Млечный Путь… дорожку от края до края, отыскал глазами знакомый с детства «летний треугольник»: яркие Альтаир, Денеб и голубоватая Вега.
Навалилась дрема. Как будто сквозь сон, услышал голос Саньки:
— А маманя моя дома уже корову подоила. Парное молоко — оно знаешь какое вкусное? И пахнет по-особому, — мечтательно говорил Санька.
— Ты из деревни, что ли?
— Ага. Вятский я, из Санчурска.
— Далеко.
— Далеко, письма десять дён почти идут.
— Спи, Саня, завтра тяжелый день будет, отдохнуть тебе надо.
Проснулся я от щебета птиц. Солнце только взошло. Хватился — Сани рядом не было.
Саня объявился вскоре. На вытянутых руках он нес пилотку, полную ароматной малины.
— Ешь, тут малинник рядом — малины полно. Я уже наелся.
— Когда ж ты успел?
— А я привык в деревне рано вставать. И в казарме раньше всех просыпался.
Я с жадностью набросился на малину. Как десерт она была бы хороша, но наесться ею взрослому мужику было невозможно.
Доев последнюю ягоду, я вернул пилотку Сане:
— Спасибо!
— Чего там, — зарделся Саня.
— Ну, что, боец, потопали…
Я повесил на себя оружие, Саня закинул за спину мешок с немудреными пожитками и винтовку, поправил пилотку, и мы пошли.
Часа через два бодрой ходьбы услышали далеко впереди орудийные выстрелы. Остановились, прислушались.
— Далековато — километров десять, пожалуй, будет, — определил я.
— Эка, два часа ходу всего.
— А про немцев не забыл?
Дальше мы шли осторожнее.
Часа через полтора хода, перед нами, по лесной грунтовке, проехали немецкие мотоциклисты.
— Саня, теперь нам надо быть осторожнее — немцы рядом.
Оглядевшись, мы перебежали дорогу. Еще метров триста — и впереди, на поляне открылась батарея немецких гаубиц. Я на карте сделал пометку.
— Саня, теперь вправо — и потихоньку, ползком, — прошептал я."
"Мы отползли, потом поднялись и, прячась за деревья, ушли вправо — южнее, потом повернули на восток.
