Автор
В предвкушении праздника нахожусь в директорском туалете, где никого не достанут мои слезы и истерики. Наконец-то я отпускаю полотенце с красным натертым носом, но еще долго терплю страдания в попытке справиться со своим взрывом эмоций.
Остается чем-нибудь перепоясать сиси, убрать документы в сейф, и надо валить из этого проклятого места. Иначе я встречу здесь рассвет."
"Выкопав в ящике стола шифоновый шарфик, я драпирую свое внезапное декольте. Медленно, очень медленно запираю конверт в сейф и, подхватив сумочку, покидаю рабочее место чуть ли не приставным шагом, ожидая в любом момент какой-нибудь подлянки.
С этой работой никаких нервов не хватит.
В гардеробе у нас самообслуживание, так что краснеть мне не перед кем, главное, в камеры больно не светить.
Черная машина уже ждет меня, бесконечно этим радуя. Я плюхаюсь на заднее сиденье и поражаюсь тому, какие тачки у нас возят сотрудников. В марках автомобилей я не разбираюсь вообще, но салон выглядит дорогим, вкусно пахнет, и тут достаточно просторно, чтобы было можно вытянуть ноги. Всегда бы так ездила, надо все-таки пользоваться привилегиями компании.
В салоне темно, нарёванные глаза начинают расслабляться, а тихая музыка успокаивает.
– Рабочая, девяносто пять, – напоминаю я водителю, который почему-то не спешит трогаться.
Любая заминка сейчас способна спровоцировать новый поток слез, поэтому я сверлю глазами затылок шофера и, видимо, этим все-таки его стимулирую.
Он заводит тачку и направляет ее к выезду с территории.
– Чего так поздно на работе? – бубня спрашивает он, когда нас выпускают из ворот.
– Пашу как единорожка, – отвечаю я в тон.
– Кем? Бухгалтер?
– Секретарь я. И чтец, и жнец, и в дуду игрец.
Он опять бубнит чего-то не разборчиво. Я переспрашиваю.
– А как же бонусы, говорю? Секретаршам от шефов обычно полагаются.
– Те, которым полагаются, – усмехаюсь я. – Не батрачат как ишаки. У моих шефов с личной жизнью все в порядке. Так что я просто секретарь, без всяких бонусов.
– Серьезно? – вдруг спрашивает водила каким-то странным голосом.
– Серьезно-серьезно, – смеюсь я.
Нашу дурацкую беседу прерывает звонок моего мобильника. Меня перекашивает.
Но это оказывается Дашка Добрынина, тьфу, Никитина. Никак не привыкну. Я Катьку-то Коршуновой до сих пор не называю, а уже два года, как она замужем.
– Привет! – весело щебечет она мне в трубку. – Подваливай в «Амандин»!
– Не, Дашунь, не сегодня, – вздыхаю я.
– Ты жаловалась на отсутствие мужского внимания, а тут сегодня полно горячих особей! – настаивает она.
