В темном переулке, куда несется ветер, я встретила манящую фигуру — шарлатанку-шикарницу Зайку на шпильках. Вместе с мамой мы бежим от непроглядной тьмы к свету, где ждет опасность и искупление. Увлекательный роман о любви, предательстве и неожиданных переменах в судьбах друзей....
– Нет, правда, я не хочу есть, – я изо всех сил упиралась пятками в пол, сопротивляясь мужскому напору, одновременно заставляя Ирэн замолчать. Не хватало нагрубить громиле.
– Не ври.
Сопротивляться я бросила и безвольно скользила на капроновых “коньках” по гладкому полу.
– Спасибо, – пробубнила на автомате, когда мне помогли присесть, галантно придвинув стул.
– Чай, – громыхнула кружка. – Рис, мясо с подливой, – мой похититель буднично накрывал на стол. – Ешь!"
"– Угу, – я послушно взяла вилку и принялась ковырять крохотные кусочки в сливочном соусе.
– Курица.
– Угу, – продолжала считать рисинки в тарелке. А красавец, словно издеваясь, надел на обнаженный торс фартук с милыми утятами и принялся жарить оладья. – А как вас зовут? – раз уж отпускать он меня не собирается, то буду налаживать контакт.
– Кьёрн, – громила закашлялся.
– Будьте здоровы, – я проявила чудеса вежливости.
– Мое имя Кьёрн, – пояснил, разливая тягучее тесто.
Ответственно заявляю. Это наслаждение для глаз – красивый мужчина за плитой. Я чуть не забыла, по какой причине тут нахожусь.
– Приятно познакомиться, – я продолжала умасливать похитителя.
– А мы и не знакомились, ты своего имени так и не назвала… – повар-переросток повернулся и уставился на меня выжидая.
– Женя, – пискнула имя лучшей подруги.
– Не ври мне, Ирина.
– О-о-о, вы знаете. Ну, конечно, знаете, сумочка-то с документами у вас.
– У меня, – подтвердил преступно красивый маньяк.
Теперь он и адрес мой знает, и имя, и о сыне, и дату моего рождения…
“О чем ты беспокоишься, болезная?” – хамоватая Ирэн оборвала поток мыслей.
– Слушайте, Кьёрн, давайте мы забудем о нашей встрече. Как вам такое предложение? – я тверже перехватила в руке вилку, выставила ее на манер оружия. – Ну зачем я вам, а? Про потомство я слышала, – опередила возмущения. Хотя какие там возмущения, ни одна мышца не дернулась на лице громилы, он продолжал жарить оладья и смазывать их маслом, снимая со сковороды.
– Выносишь, – произнес он с полной уверенностью.
Вот же упертый какой!
– Я вам собственной жизнью клянусь, что не стану на вас заявлять. Вот прямо клянусь.
– О чем заявлять? – маньяк посмотрел на меня, как на неразумного ребенка.
