Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
И пусть будет нарушение, плевать он хотел на это, потому что вернуть его на «зону» никто права не имеет. Тем не менее, хотелось бы уехать спокойно, не думая при каждой проверке документов, что тебя могут вот-вот задержать. С надзором следовало что-то решать, как-то договариваться. А договариваться можно было единственным способом – назвать действительную цель поездки. Единственная тонкость, которую Джамбулат не продумал ранее, – как представить сына. Естественно, речи быть не может о том, чтобы говорить о месте и роли Таймасхана в джамаате.
Решив так, Джамбулат оделся и отправился в прокуратуру. Но пришлось зевать, прикрывая рот ладонью, на крыльце, потому что помощник прокурора по надзору Зияудди Индарбиев уехал куда-то по своим делам. Дежурный предложил Гарсиеву отметиться у любого инспектора по надзору, гарантировав, что данные обязательно передадут Индарбиеву.
– Мне поговорить нужно…
Хотя Зияудди Индарбиев и принимал Гарсиева намеренно холодно, Джамбулат все же предпочитал иметь дело с ним, потому что когда-то был если не в дружеских, то в приятельских отношениях со старшим братом Зияудди, Бесланом Индарбиевым, бывшим во времена Масхадова судьей шариатского суда, а потом пропавшим неизвестно куда. И хотя Зияудди, может быть, как раз из-за брата и показывал рисованную строгость по отношению к бывшему эмиру, Джамбулат надеялся, что он такой же честный человек, как и старший брат, хотя и носит погоны прокуратуры.
Индарбиев приехал минут через сорок, увидел шагнувшего к нему Джамбулата и узнал его сразу, хотя до этого они только один раз встречались неделю назад. Джамбулат не мог этого не заметить. И это сразу же слегка насторожило. Но разговор все-таки был необходим.
