— Раньше сие заведение называлось Разбойный приказ. А еще раньше — Разбойная изба. Сидка главных разбойников.
— Да, Пётр Большой, Гроссе, знаю… Приказы… Учили.
— Нет, батенька, Разбойный приказ был еще при деде Петра… И до него… Заведовал разбоями, грабежами, палачами, тюрьмами… Потом сыск назывался…
— А вы почему тут? — спросил я, хоть и знал по фильмам, что в тюрьме такие вопросы задавать нельзя. Но это и не казалось настоящей тюрьмой — скорей как в очереди к врачу.
— Видите ли, обстоятельства…
Алка поправила лифчик, подбросив снизу руками груди:
— Он в киоске газетном тут работает, у него иногда пакеты с травой ребята оставляют… Ну и… что-то не срослось с ментами…
— О нет, нет! — запричитал старик, а баба рявкнула на него:
— Чего нет-нет? Да-да! Марихуана, а что же? Марь-Иванна!
— Но они говорили, что это тибетский сбор трав, от кашля… календула… простуда…
— Ага, тибетский сбор с краснодарских гор…
Значит, это дилер. Алка спросила меня:
— Слушай, дружок, а ты там, у себя в Германии, по борделям ходишь?
— Я?.. Нет. У меня подруга Элизабет.
— А… а я думала… — разочарованно протянула она. — А цены не знаешь?
— Ну, на эти… на секс.
— А, — понял я. — Средняя — от 50 до 100 евро.
Алка удовлетворенно кивнула и восхищенно закатила глаза:
— Это что же, в день до штуки евро срубить можно?
— Зависит от вашей выносливости, мадам, — ядовито вставил старик, а я ответил:
— Нет, оттуда еще платить… комната, свет, отопление, телефон, налоги, профсоюзные сборы… По ZDF показывали.
— Что, и профсоюз есть?
Услышав, что да, сейчас открыли, «Гидра» называется, все проститутки платят в медицинскую и пенсионную кассы, она озабоченно посмотрела на меня:
— Сделаешь визу? Месяца на три?.. Приеду, отработаю и тебя не забуду — приходи хоть каждый день…
— Конечно, посмотрим… потому что почему нет… — уклончиво ответил я («да и нет не говорите»).
— Ручка есть, дедуль, бумажка? — спросила она у старика.
— Вот, прошу — хоть и обыскали, но книжку не забрали… И карандаш, если пишет. — Старик, обдавая меня острым затхлым запахом, малоподвижной рукой выволок из кармана древнюю записную книжку и вырвал из неё желтый листок.
Алка размашисто рассадила по нему значки.
— Вот мой телефон. Надо будет — заходи, — дала она мне разнокалиберно нацарапанные цифры. — А твой номер?
Я написал свой правильный телефон — пусть приедет, почему нет?.. Отведу её на Мариенплац, а там сама разберётся… Наши баварцы такие груди без внимания не оставят, грудь для баварца — важнее пива.
