В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Перед смертью с человека слетает вся шелуха, при жизни кажущаяся важной и необходимой. Сейчас это снова был тот Син, которого я когда-то спас от мучительной смерти.
И вновь я сделал то же самое.
Порез от хорошо заточенного ножа практически не ощущается в первые секунды. Так, будто током слегка долбануло. Неприятно, но терпимо. Поэтому когда гетман слегка приподнял подбородок, я без каких-либо угрызений совести, взявшись за длинную рукоять обеими руками, мощно резанул справа налево, будто траву косил, одновременно перекатываясь со спины на бок.
– Не сопротивляйся, – тихо сказал я. – Отпусти ее спокойно.
Син послушался, благодарно прикрыв веки. Ответить он уже не мог – из рассеченного надвое горла вырвался лишь тихий шелест последнего выдоха. А из располовиненных сонных артерий на землю Зоны двумя мощными струями хлестанула кровь. Я знал, что сейчас Сину не больно. Когда из тебя вместе с неудержимым потоком крови выходит жизнь, это даже приятно. Чувствуешь, как освобождаешься от всей дряни, что накопилась в тебе за длинную и, в общем-то, бессмысленную жизнь.
Подняться на ноги оказалось неожиданно сложно – тяжелый бой выпил из меня практически все силы. Но я справился. Встал, стряхнул с клинка на землю капли не успевшей свернуться крови, сложил нож, сунул в карман. Если меня сейчас не пристрелят прям на месте, надо будет «шестерку» разобрать и клинок прокипятить хорошенько. А то ни дай Зона порежешься – и всё. От сталкерских костров держись подальше, в баню не пойди, под горячим душем не помойся.
Ну вот, снова меня куда-то не в ту степь понесло. Наверно потому, что сейчас в мою сторону смотрели два десятка стволов, и на лицах тех, кто держал их в руках, дружелюбия и радости по поводу моей победы не наблюдалось совершенно. Не думаю, что «вольные» обожали своего гетмана, но в то же время главарь есть главарь. И тот, кто его убил, враг однозначно. Даже если всё и произошло по закону свободы…
Но тут в тишине раздалось несколько ритмичных хлопков.
"– Браво, сталкер, – окончив хлопать, проговорил он. – Браво. Я всё видел в подробностях. Красивую смерть ты подарил нашему гетману – быструю и безболезненную. А главное честную. То, что произошло по закону свободы, в нашей группировке не наказуемо. Поэтому, пацаны, опустите стволы. К этому сталкеру у нас отныне претензий нет.
«Вольные» поколебались – и подчинились.
