Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
Неплохой прием. Я думал, живой танк предпочтет отбить штык стволом в сторону и попытается достать меня ножом, а после долбануть рукоятью пистолета по черепу. Нормальная тактика ближнего боя. Но «танк» решил рискнуть.
Я отклонился в сторону. Пистолет, вращаясь, пролетел в сантиметре от моего виска.
И тут мой противник прыгнул.
Никогда не думал, что в эдакой «шкуре» можно так прыгать! В ней ходить-то непросто. В общем, не ожидал я от него подобного маневра и пропустил момент, когда можно было принять врага на штык.
Оставалось только одно.
Попал по бедру. Черная туша пронеслась мимо, а я ощутил, как по моему боку потекло теплое. Вот урод бронированный! Достал все-таки…
«Урод», пролетев рядом со мной, приземлился на четвереньки, развернулся на месте и не торопясь встал на ноги. Мне послышалось, как из-под непрозрачного забрала шлема послышался смешок, похожий на бульканье. Люди так не смеются. И не прыгают. Значит, мутант…
Он прыгнул снова.
И опять штык применять нельзя. Инерция тяжелого тела выбьет винтовку из моих рук, и мне не избежать черного клинка…
Он летел с расчетом, чтобы перехватить меня на уровне середины туловища. Низом шел. Иначе сложно – доспех все-таки не пушинка. Ладно, а если так?
Я прыгнул навстречу и вверх, по диагонали, пропуская противника под собой и держа винтовку двумя руками, словно боевой шест.
Он тоже не ожидал от меня такого прыжка. В этом мире обычных людей вряд ли с детства тренируют без разбега вспрыгивать на спину скачущей лошади. И удара не ожидал, потому шлепнулся на брюхо словно жаба, придавленная палкой. Правда, среагировал мгновенно. Перекатился, выставив вперед нож и готовясь вскочить на ноги.
Но не успел.
"Я уже стоял над ним, занося винтовку для последнего удара.
В черноте его забрала отразилась моя тень и короткий росчерк клинка «Бритвы», поймавшей луч восходящего солнца.
– Хорроший ударр… – расслышал я, когда штык, легко пропоров бронированный нагрудник, пронзил сердце врага. – Удачи… на Пути Воина.
Его рука вытянулась в предсмертной судороге… и упала вниз.
Мой взгляд остановился на том, что было зажато в кулаке мертвеца.
Нет, это была не судорога.
