Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
Последним движением в своей жизни мой враг протягивал мне свой боевой нож рукоятью вперед. Это был подарок сопернику, превзошедшему мастера в поединке.
Я встал на одно колено и откинул забрало его шлема.
Так я и знал. Собакоголовый. Кто еще в этом мире умеет так двигаться в тяжеленной броне и чтит искусство поединка? Данила рассказывал, что, когда мы устроили небольшую заварушку в Зоне ЗИЛ, командир патруля не стал мочить дружинника на месте, а предложил бой на ножах. Хотя мог и завалить. Глядишь, и сам жив бы остался вместе со своими бойцами.
Я коротко поклонился. У меня тоже свои понятия, и достойного врага я уважаю. Как и его последний жест, не лишенный благородства.
Я разжал пальцы мертвеца и забрал нож. Потом снял с пояса кайдексовые заказные ножны с клипсой, вогнал в них «Сталкер» и прицепил посмертный презент собакоголового к себе на пояс. Черт, а бок-то кровит и побаливает… Но не сильно, переживем. Похоже, лезвие скользнуло по ребру, а это точно не смертельно…
Наша схватка длилась не более минуты, и, как выяснилось, за ней наблюдали все.
Похоже, собакоголовый был единственным мутантом среди защитников Стены, может быть, даже их командиром.
Когда оставшиеся в живых «куклы» очнулись от ступора и вновь принялись махать своими железяками, защитники Стены смешались. Двое развернулись и рванули прочь, к цитадели.
Остальные все еще отмахивались от жутких противников, но уже с меньшим энтузиазмом.
Но перипетии боя на стене меня уже почти не интересовали.
