Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
– Какие у них требования? – подойдя, спросил я у Ивана, который, преисполненный собственного достоинства, стоял дум великих полн, сжимая в руках «нулевый» автомат складского сохрана. И куда подевался робкий работяга из обслуги? Прям хоть памятник из него лепи герою-освободителю крепости от злых и коварных мутантов.
– Никаких, – пожал плечами Иван. – С полчаса назад высунулся один обвязанный взрывчаткой, посмотрел на нас и ушел обратно. Я так думаю, что хрен бы с ней, с этой заправкой. Мы б давно ее из пулеметов прочесали, да все-таки боязно как-то.
«Ишь ты как заговорил, – усмехнулся я. – Не „нам“ чини, а „ребятам“. Типа, начальству потолками заниматься не положено. Ладно».
– Не стрелять, – коротко бросил я. Но потом на всякий случай добавил: – Ион, Ррау, Грок, – вы остаетесь за старших.
Косматые нео довольно ухмыльнулись, синхронно показав острые клыки. Ион улыбаться не стал, лишь коротко кивнул, передернув затвор своего АКМ. Никто из обслуги даже не вякнул – мутантов они явно опасались, а особенно полулюдей-полугорилл, вооруженных окровавленными автоматами.
А я, поправив пояс со своими ножами, неторопливо пошел к заправке, наблюдая, как двигаются тени в двух маленьких окошках, находящихся возле двустворчатых дверей, лишь немного не дотягивающих размерами до определения «ворота».
За мной следили. И уж конечно, подстрелить могли запросто. Думаю, не только взрывчаткой, но и огнестрелом осмы запаслись изрядно, прежде чем запереться в хранилище.
Я подошел к дверям и остановился. Прошло секунд тридцать, прежде чем одна из створок приоткрылась, и в ней показалась голова осма.
Голова была сильно б/у. Кожа на лысом черепе почти бесцветная и в морщинах, клювовидные, окостеневшие губы сточены на две трети и покрыты мелкими трещинками, того и гляди рассыплются…
– Чего тебе? – проскрипел старый осм.
– Со старшим хочу поговорить, – сказал я.
– Ну я старший.
Я покачал головой.
– Ты не старший, ты старый. И решения принимаешь не ты.
– Тот, кто их принимает, скоро отправится в Край вечной войны.
– Отведи меня к нему, пока он не начал свой путь, – попросил я.
Осм покосился на мои ножи, но, видимо не сочтя их серьезным оружием, кивнул.
– Пошли. Но учти – я хоть и стар, но пока не разучился подмешивать кислоту в черное облако.
