— Ты вот понимаешь, что сейчас делаешь, капитан?! Ты вот сейчас пункт за пунктом перечеркиваешь все соображения психологов, которые трудились над психологическим портретом этого убийцы! Это месть у тебя такая мозгоправам, да?! С чего это ты такой у нас один умный! Все, понимаешь, кругом дураки, а капитан Воронов умный! Чего же тогда не добрался до сих пор до убийцы, а?! Что вообще делается с тобой в настоящий момент?
Огарев понимал, что несправедлив. Который месяц ведется кропотливая работа: собирается информация, проверяется, отсеивается.
Задействовано множество людей, но…
Но воз, как говорится, и ныне там. Преступник безнаказанно и с удовольствием, судя по всему, убивает. А его подчиненные, вместо того чтобы заниматься его поимкой, мямлят, черт бы их побрал! Самохин хоть кого-то в отдел притащил! Хоть кого-то. А у Воронова даже подозреваемого нет. То какой-то разжалованный стоматолог, случайно потерявший монетку, то теперь лаборант, да еще и красавчик! Тьфу! Его с такой информацией сегодня у губернатора просто засмеют.
— В общем, так, капитан.
Огарев выпрямился, расправил подлокотник кресла, под тяжестью его веса кожа пошла морщинами. Глянул на Воронова, нехорошо глянул, не по-доброму.
— Если к завтрашнему вечеру у тебя не будет никакой информации, версии, подозреваемого, то… То можешь передавать дела…
Он наткнулся взглядом на Самохина, сидевшего с пунцовым лицом. Шею вытянул, ждет! Нет, Самохин тоже не вариант. Этот таких дел наворочает, что самому придется рапорт писать.
Поэтому Огарев не стал уточнять и снова повторил:
— То можешь передавать дела. Все понял?
— Так точно, товарищ полковник.
Воронов не смотрел на полковника. Он вообще ни на кого не смотрел. У него в кармане нервно дергался мобильник. Кто-то пытался до него дозвониться. И это могло быть важным. Поэтому он не мог дождаться, когда, наконец, Огарев закончит разнос и отпустит их. И как только очутился за дверью кабинета, сразу полез в карман за телефоном.
Странно, но ему звонили из дежурной части.
— Тут тебя одна дама преклонных лет дожидается, Володя. Утверждает, что по очень важному делу.
— О господи! — Воронов закатил глаза. — По какому еще важному делу?
— Связанному с убийством последней девушки. Утверждает, что обладает важной информацией. Прикинь, так и говорит: обладаю важной информацией.
Обладателей важной информации после обращения новостных ведущих появилось пруд пруди. И видели-то они что-то, и слышали, и знали.
