Когда та за ним закрылась, преподобный повернулся ко мне и спросил:
– Кэролайн, ты уверена?
Я молчала.
– Лорд Кейн… – пастор запнулся, потер лоб, а потом, будто отбросив сомнения, решительно сказал: – Прости, возможно, у тебя есть к нему чувства, но он не тот человек, с которым ты будешь счастлива.
– Знаю, преподобный, – кивнула я.
– Тогда почему…
– Потому что это единственный способ исправить тот вред, который был нанесен моей репутации. Пожалуй, только лорд Кейн и может все исправить.
Я видела, как Роунс вздрогнул и уставился на меня с плохо скрытой растерянностью.
– Неужели он посмел…
Пастор не договорил, резко дернув ворот сюртука.
– Он причинил тебе боль? Взял силой?
В добрых голубых глазах плескалось волнение.
– Нет, – поспешила успокоить преподобного. – Нет, что вы!
А поцелуй… Разве можно назвать его насилием? Нет, поцелуй не в счет. Господи, это ведь такая мелочь, всего лишь прикосновение губ, но сколько бед оно мне принесло.
– Значит, ты действительно этого хочешь? – пристально посмотрел на меня пастор. – Не пожалеешь?
– Может, и пожалею, но толку-то с того?
Я пожала плечами. Даже если Кейн попытается расторгнуть помолвку, это уже ничего не изменит.
– Что ж, если ты так хочешь, я сделаю то, о чем просит лорд Кейн, – вздохнув, сказал пастор.
Я видела, что ему не по душе мое решение, но он не стал меня отговаривать. Роунс поднялся, открыл дверь и обратился к стоящему в узеньком коридоре Кейну:
– Оглашение произойдет в ближайшее воскресенье, прошу вас не опаздывать на службу.
Голос его звучал сухо.
Пастор Роунс был одним из тех немногих, кто не обращал внимания на титулы и никогда не пресмыкался перед богатыми уэстенцами. Редкий человек.
– Мы придем, – так же сухо ответил Кейн и добавил: – Всего хорошего, преподобный. Кэролайн, мы уходим, – бросил он мне и, не дожидаясь моего ответа, пошел к выходу.
***(Из дневника Дж.Кейна)
2 сентября
Я был прав. Все именно так, как подсказывала моя интуиция. Догадка оказалась такой невероятной, что я долго не мог ее принять, но вчера все подтвердилось, и я понял, что был на верном пути. Просто не подумал о страховке. Озириус знал, что мы обязательно будем искать его семью, и сумел продумать неплохую защиту. Очень неплохую… Но он не догадался предусмотреть всего одну мелочь, и мне удалось нащупать в его обороне слабое звено. И теперь осталась самая малость – довести все до конца и попытаться вернуть утерянное.
Главное, отсечь эмоции, забыть о жалости и о том, что в этом мире называют честью и благородством. Трудно, конечно, но я справился. Да. Теперь я могу с полным правом носить звание негодяя и подлеца, но так даже лучше.