В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Сайм допил остатки в кружке и вновь зацепил меня:
-- А сказывают, ты, вроде как, жениться собрался?
К нашему разговору прислушивались Маркан и еще один молодой парень – самый щупленький и незаметный среди всех. Поэтому я недовольно поморщился и обстоятельно ответил:
-- Да мать зудит…И скулит, и скулит без конца – мол, старая стала, стирать тяжело и дом вести не может одна. Я бы, конечно, послал, но тут она девку присмотрела – мамашка померла, а другой родни-то и нет. А за девкой целый дом идет!
-- Иди ты! Что, ни братьев, ни сестер? – завистливо протянул Сайм.
-- Не-а, одна она.
-- Ну, дом продашь – свадьбу знатную справишь! Ох, и погуляем же!
-- Да когда еще погуляем? Дом продать – не с удочкой на берегу посидеть. А в храм пойдем вот-вот. Как траур кончится, так и пойдем. За дом-то отсыплют немало, где еще потом такое найдешь?
Один из мужиков, что обсуждал свадьбу, оживился:
-- Дак ты Галану дом-то предложи.
Я сделал вид, что снова глотнул пива, и равнодушно спросил:
-- А ему на кой?
-- Дак он второго сына женит.
Я сделал еще глоток пива – в этот раз настоящий, и солидно ответил:
-- Денег-то хватит ли у него? Я задешево не отдам – мне торопиться некуда.
-- Ну, это уж ты с ним решай. – мужик присосался к кружке, отдышался и заявил: -- Ох, и забористое же!
Я понятия не имел, кто этот самый Галан, но и спрашивать не собирался.
О хороших местах как раз все умалчивали. Зато дружно ругали некую Хафтову отмель, вспоминая, сколько там подводных скал и сколько и когда было покалечено рыбацких лодок. Тут все прямо разошлись, перебивая друг друга и называя какие-то незнакомые мне имена.
На некоторое время я выпал из общего разговора, но Сайм, сидящий рядом, толкнул меня локтем:
-- Ну, женишься – это ладно, а давай-ка, как дом продашь, сходим в «Сладкую ягоду»? Все же в городе-то девки посвежее будут, чем эти, – он небрежно кивнул головой на слабое подобие эстрады.
Танцовщица там уже поменялась. Сейчас вздергивала юбку грузная щекастая деваха лет тридцати, нещадно накрашенная. Она весьма задорно трясла массивным бюстом, на котором было ожерелье из бубенчиков.
