Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Небольшой такой, из крафтовой бумаги. Кулёк проскользил ко мне по полированному дереву, и открылся. Из него с лёгким стуком высыпались конфеты в знакомой хрусткой красно-белой обертке. Рачки.
— Ты помнишь, — с трудом, еле слышно произнесла я.
С трудом, потому что слезы снова душат. Могла ли я поверить, что он, спустя семь лет помнит, что я люблю эти непримечательные копеечные конфеты?
— Ешь, — спокойно ответил Давид, мне показалось, что по усталому лицу пробежала тень улыбки.
Я развернула первую. Положила на язык. Закрыла глаза и с хрустом раскусила. Рот заполнила сладость, а душу терпкая, но светлая печаль.
Вкус этих конфет возвращал меня в детство. Я в школе начальной учусь, на дворе девяностые, кроме мамы у меня никого нет. Она крутится, как белка в колесе, но у нас все равно ничего нет. Ничего. И когда она меня хотела побаловать, покупала эти конфеты.
И я, когда ем их, вспоминаю, какое на вкус счастье.
Слезы все же текут. Смахиваю. Я покупала эти конфеты Серёжке, он сказал — мама, ну отстой же. Нахватался слов в садике… Покупала себе и была жёстко разочарована. Купленные самой они теряли все свое волшебство. А эти — волшебные. Эти мне принёс Давид. Господи, до сих пор помнит…"
"Развернула ещё одну и не торопясь съела. А с третьей встала. Подошла к Давиду.
— Открой рот, — попросила я. Он открыл, я вложила в него конфету, нечаянно коснувшись кончиком пальца его языка. — Вкусно?
— Наферное, — пытаясь разжевать конфету, невнятно отозвался Давид, в его голосе читалось явное сомнение.
Я рассмеялась. Встала на цыпочки, потянулась, поцеловала в губы. Он с готовностью раскрыл рот, меня к себе притянул удерживая рукой за затылок, чтобы поцелуй ещё крепче был.
Меня ноги едва держат. Думаю о том, что это самый сладкий поцелуй в моей жизни. А ещё, что рачки и правда волшебные, что они снова подарили мне счастье, пусть и на несколько минут только…
Глава 18
Давид
Больше всего на свете я терпеть не мог, когда меня наебывают.
Особенно, люди приближенные.
Оттого и бесился на Славку, на ситуацию.
Вовчик мне ничего толкового в первый день про клинику сказать не смог.
